Выученная беспомощность

Пятьдесят лет назад американский психолог Мартин Селигман перевернул все представления о нашей свободе воли.

Селигман проводил эксперимент над собаками по схеме условного рефлекса Павлова. Цель — сформировать рефлекс страха на звук сигнала. Если у русского учёного животные по звонку получали мясо, то у американского коллеги — удар током. Чтобы собаки не сбежали раньше времени, их фиксировали в специальной упряжи.

Селигман был уверен, что они будут сбегать как только услышат сигнал. Ведь живое существо сделает всё, чтобы избежать боли, не так ли? Но собаки сидели на полу и скулили. Ни один пёс не перепрыгнул легчайшее препятствие — даже не попытался. Когда в те же условия поместили собаку, которая не участвовала в эксперименте, она с легкостью сбежала.

Селигман сделал вывод: когда невозможно контролировать или влиять на неприятные события, развивается сильнейшее чувство беспомощности. В 1976 году ученый получил премию «Американской психологической ассоциации” за открытие выученной беспомощности.

А что же люди?

Теорию Селигмана много раз проверяли ученые из разных стран. Доказано, что если человек систематически:

  • испытывает поражение, несмотря на все усилия;
  • переживает трудные ситуации, в которых его действия ни на что не влияют;
  • оказывается среди хаоса, где постоянно меняются правила, и любое движение может привести к наказанию

— у него атрофируется воля и желание, вообще, что-то делать. Приходит апатия, а за ней — депрессия. Человек сдаётся. Выученная беспомощность звучит: «Что воля, что неволя — всё равно.»

Теорию о выученной беспомощности подтверждает жизнь. Не обязательно сидеть на поводке и получать удары током. Все может оказаться прозаичнее. Когда я писала эту статью, попросила друзей поделиться своим опытом переживания выученной беспомощности. Мне рассказали:

  • про неудачные попытки устроиться на работу: отказ за отказом без объяснения причин,
  • про мужа, который мог встретить вечером с дорогими подарками, а мог с агрессией без видимого повода, по настроению, а рядом — почти такая же история про жену,
  • про начальника-самодура, который каждый месяц раздавал штрафы по каким-то новым и нелогичным критериям.

Со стороны кажется, что выход есть. Перепиши резюме! Подай на развод! Пожалуйся на начальника! Сделай вот это и ещё вон то! Но как пёс Селигмана, человек, который загнан в беспомощность, не может перепрыгнуть даже через низенький заборчик. Он не верит в выход. Он лежит на полу и скулит.

Порой даже начальника-самодура не нужно. Геля Дёмина, студентка на стажировке в Корее, рассказывает, как на одном занятии профессор дал классу задание. Из букв на листочках нужно сложить названия стран. Когда выходит время, профессор просит поднять руки тех, кто уверен в своем ответе. И так раз за разом. К последнему заданию половина студентов скисли.

«После того, как решили все пункты, мы начали проверять ответы, – рассказывает Геля. – У правой стороны было почти всё правильно. А у ребят слева не было верных ответов, вообще. Последнее задание (D E E N S W -> Sweden) решили только двое из десяти человек с левой стороны. И тут профессор говорит: «Вот вам и подтверждение гипотезы». На экране появляются два варианта теста, который у нас был. В то время, как правая группа получила совершенно нормальный тест, у левой группы во всех заданиях была перепутана одна буква. Правильный ответ в их случае получить было невозможно. Вся соль была в последнем вопросе, про Швецию. Он у двух команд одинаковый. У всех была возможность получить правильный ответ. Но за прошлые пять вопросов ребята слева полностью убедили себя, что не могут решить задание. К моменту, когда настала очередь верного ответа, они просто сдались…»

Как противостоять хаосу? Что делать, если выученная беспомощность уже есть? Можно ли не опускать руки и не сдаваться апатии?

Можно. И здесь ученые с жизнью снова заодно.

Средство 1: Делай что-нибудь.

Серьезно: что угодно. Психолог Бруно Беттельгейм выжил в концлагере с политикой постоянного хаоса. Руководство лагеря, рассказывал он, устанавливало новые запреты, часто бессмысленные и противоречащие друг другу. Охранники ставили заключенных в ситуации, где любое действие могло привести к суровому наказанию. В этом режиме люди быстро теряли волю и ломались. Беттельгейм предложил противоядие: делать всё, что не запрещено. Можешь лечь спать вместо того, чтобы обсуждать лагерные слухи? Ложись. Можешь почистить зубы? Чисть. Не потому, что хочешь спать или заботишься о гигиене. А потому, что так человек возвращает субъективный контроль в свои руки. Во-первых, у него появляется выбор: сделать то или иное. Во-вторых, в ситуации выбора он может принять решение и немедленно его исполнить. Что важно — это собственное, личное решение, принятое самостоятельно. Даже маленькое действие становится вакциной против превращения в овощ.

Эффективность этого способа в 70-е годы подтвердили американские коллеги Беттельгейма. Эллен Лангер и Джудит Роден провели эксперимент в местах, где человек наиболее ограничен в свободе: тюрьма, дом престарелых и приют для бездомных. Что показали результаты? Заключённые, которым разрешили по-своему расставить мебель в камере и выбирать ТВ-программы, стали менее подвержены проблемам со здоровьем и вспышкам агрессии. У пожилых людей, которые могли по своему вкусу обставить комнату, завести растение и выбрать фильм для вечернего просмотра, повышался жизненный тонус и замедлялся процесс потери памяти. А бездомные, которые могли выбрать кровать в общежитии и меню на обед, чаще начинали искать работу — и находили.

Способ справляться: делай что-нибудь потому, что можешь. Выбери, чем занять свободный час перед сном, что приготовить на ужин и как провести выходные. Переставь мебель в комнате так, как тебе удобнее. Находи как можно больше точек контроля, в которых ты можешь принимать собственное решение и исполнять его.

Что это может дать? Помнишь про собак Селигмана? Проблема не в том, что они не могли перепрыгнуть барьер. Так и у людей: проблемой порой является не ситуация, а потеря воли и веры в значимость своих действий. Подход «делаю, потому что выбрал делать» позволяет сохранить или вернуть субъективное ощущение контроля. А значит, воля усиливается, а человек начинает двигаться в сторону выхода из тяжелой ситуации.

Средство 2: Прочь от беспомощности — маленькими шагами.

Представления о себе «у меня ничего не получается», «я никчемный», «мои попытки ничего не изменят» складываются из частных случаев. Мы, как в детской забаве «соедини точки», выбираем какие-то истории и соединяем их одной линией. Получается убеждение о себе. Со временем человек всё больше обращает внимание на опыт, который подтверждает это убеждение. И перестает видеть исключения. Хорошая новость в том, что убеждения о себе можно изменить таким же образом. Вместе с помогающим практиком человек учится видеть альтернативные истории, которые со временем соединяет в новое представление. Там, где раньше была история о беспомощности, можно найти другую: историю о своей ценности и важности, о значимости своих действий, о возможности влиять на происходящее.

Важно находить частные случаи в прошлом. Когда у меня получилось? Когда я смог на что-то повлиять? Когда изменил ситуацию своими действиями? Также важно обращать внимание на настоящее — вот здесь помогут маленькие достижимые цели. Например, навести порядок в кухонном шкафчике или сделать важный звонок, который давно откладываешь. Нет слишком маленьких целей — все важны. Получилось? Прекрасно! Нужно отметить победу! Известно, что где внимание — там и энергия. Чем больше внимания достижениям, тем сильнее подпитка для новой предпочитаемой истории. Тем выше вероятность не опустить руки.

Способ справляться: ставь маленькие реальные цели и обязательно отмечай их достижение. Веди список и перечитывай его хотя бы 2 раза в месяц. Со временем ты заметишь, что цели и достижения стали крупнее. Найди возможность наградить себя какой-нибудь радостью за каждый выполненный пункт.

Что это может дать? Небольшие достижения помогают набраться ресурса для более масштабных действий. Нарастить уверенности в своих силах. Нанизывай новый опыт как бусины на леску. Со временем из отдельных деталей получится ожерелье — новая история о себе: «Мои действия имеют значение», «Я могу влиять на свою жизнь».

Селигман открыл проблему, а дальнейшую жизнь и карьеру посвятил поиску решения. Ученый выяснил, что животные могут научиться противостоять беспомощности, если у них есть предыдущий опыт успешных действий. Собаки, которые сначала могли отключить ток, нажимая головой на панель в вольере, продолжали искать выход, даже когда их фиксировали.

В сотрудничестве с известными психотерапевтами Селигман начал изучать поведение людей и их реакции на внешние обстоятельства. Двадцать лет исследований привели его к выводу: склонность тем или иным образом объяснять происходящее влияет на то, ищем ли мы возможность действовать или сдаёмся.

Что это может дать? Стрессовые ситуации будут возникать всегда. Но со временем и практикой можно научиться более эффективно справляться с беспокойством, не сдаваться беспомощности и вырабатывать собственные успешные стратегии реакции и поведения. Энергия, которая раньше обслуживала пессимистичные убеждения, высвободится, и ее можно вложить в другие важные области жизни.

P.S. Техника безопасности

Я рада, если сейчас ты дочитываешь статью, а внутри уже рождается желание действовать. Пожалуйста, прояви бережность к себе в дальнейших действиях. Важно помнить, что нет единственного решения, которое безусловно подойдёт каждому. Человек и его жизненная ситуация сложнее, чем самая продуманная и детальная схема. Иногда самостоятельная работа даёт желаемый результат. А иногда нужно заручиться внешней поддержкой или обратиться за помощью к специалисту.

Пожалуйста, доверяй своим ощущениям и позаботься о себе и своём состоянии.

Я верю в то, что в трудных обстоятельствах мы встречаемся ещё и с собственной силой. Выбор прочитать эту статью и попробовать описанные в ней способы уже значит, что внутри тебя есть вера в перемены и возможность движения туда, где лучше. Возможность хорошего будущего за пределами сегодняшних обстоятельств.

У собак Селигмана не было выбора. У нас он есть. Давайте выбирать волю.

УДК: 343.2/.7

Шарикова В.С.

студентка 3 курса юридического института Северный (Арктический) федеральный университет имени М.В. Ломоносова, г. Архангельск

Скрипченко Н.Ю.

д.ю.н, доцент Северный (Арктический) федеральный университет

имени М.В. Ломоносова, г. Архангельск

«БЕСПОМОЩНОЕ СОСТОЯНИЕ ПОТЕРПЕВШЕГО»: ДОКТРИНАЛЬНОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ И ПРАВОПРИМЕНИТЕЛЬНАЯ ПРАКТИКА

В статье проводится анализ имеющихся в науке уголовного право подходов к определению беспомощного состояния потерявшего. Изучение правоприменительной практики позволяет сделать вывод о том, что суды не только не учитывают выработанные в доктрине подходы к определению рассматриваемого оценочного признака, но и судебные решения не отличаются единообразием.

Ключевые слова: беспомощное состояние; потерпевший; оценочное понятие; убийство; изнасилование; малолетний возраст; состояние опьянения.

Уголовный кодекс Российской Федерации (далее — УК РФ) изобилует оценочными понятиями, к числу которых следует отнести и «беспомощное состояние потерпевшего». Так, в качестве квалифицирующего признака состава преступления «беспомощное состояние потерпевшего» закреплено в следующих статьях: убийство (п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ), умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (п. «б» ч. 2 ст. 111 УК РФ), умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью (п. «в» ч. 2 ст. 112 УК РФ), истязание (п. «г» ч. 2 ст. 117 УК РФ), принуждение к изъятию органов или тканей человека для трансплантации (ч. 2 ст. 120 УК РФ), торговля людьми (п. «з» ч. 2 ст. 127.1 УК РФ). «Беспомощное состояние потерпевшего» может выступать и в качестве конструктивного признака состава изнасилования (ст. 131 УК РФ) и насильственных действий сексуального характера (ст. 132 УК РФ). Некоторые авторы относят к этой группе преступлений и оставление в опасности (ст. 125 УК РФ). Официальное разъяснение рассматриваемого понятия дается на уровне Пленума Верховного Суда РФ. Исходя из содержания п. 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» можно сделать вывод, что беспомощное состояние потерпевшего определяется неспособностью в силу физического или психического состояния защитить себя, оказать активное сопротивление виновному, при этом последний должен осознавать это обстоятельство. К таким лицам относятся тяжелобольные, престарелые, лица, страдающие психическими расстройствами, в силу которых лишены способности адекватно воспринимать происходящее. Подчеркну, что законодатель предусматривает заведомую осведомленность виновного о беспомощном состоянии потерпевшего.

В науке уголовного права понятие «беспомощное состояние потерпевшего» раскрывается с разных позиций. Например, О.А. Волторнист и Е.Е. Забуга связывают беспомощность потерпевшего с гражданско-правовыми категориями, относя к ним лиц, признанных в судебном порядке ограниченно дееспособными либо страдающими тяжелыми психическими расстройствами и состоящими на учёте в специализированном медицинском учреждении. К ограниченно дееспособным лицам указанные авторы отнесли лиц, злоупотребляющих спиртными напитками, наркотическими веществами или страдающие игроманией. О.А. Волторнист и Е.Е. Забуга акцентирует внимание на том, что к физическим

недостаткам могут быть отнесены глухота, немота, слепота потерпевшего, хронические соматические заболевания либо сопровождающиеся острыми болезненными проявлениями (как правило, это инвалиды I и II группы). Отнесение потерпевших к лицам, находящимся в беспомощном состоянии по указанным выше признакам находит реализацию и в правоприменительной практике. Так, в апелляционном определении Верховного Суда РФ №13-АПУ15-4 от 26.02.2015 г. установлено, что потерпевший М. находился в беспомощном состоянии, т.к. был слеп, о чём виновному было известно заранее; в апелляционном определении Верховного Суда РФ № №49-АПУ14-51 от 14.01.2015 г. признавая законность и обоснованность квалификация, отмечалось, что для виновного был очевидным факт беспомощности Г., который признан инвалидом I группы в результате хирургической ампутации нижних конечностей и нарушения опорно-двигательного аппарата, вследствие чего потерпевший передвигался на инвалидной коляске .

Е.Б. Козаченко полагает, что беспомощное состояние потерпевшего может быть вызвано болезнью (например, потеря сознания при диабетической коме, из-за приступа стенокардии, эпилептического припадка), наличием увечья, преклонным возрастом. Понятие «преклонный возраст», являясь формой проявления беспомощного состояния потерпевшего, в свою очередь также относится к оценочному понятию, т.к. в практике не сложилось четкого определения границ. Однако, по мнению А.В. Галаховой, лицами преклонного возраста считаются потерпевшие, достигшие девяностолетия. Отнесения лица к беспомощным по данному признаку в правоприменительной практике наиболее распространено. Например, в апелляционном определении Верховного Суда РФ от 29.12.2014 г. №88-АПУ14-16 отмечено, что Т. совершил убийство Г. путем удушения, используя при этом его престарелый возраст и как следствие, беспомощное состояние лица; в апелляционном определении Верховного Суда РФ от 27.11.2013 г. №49-АПУ13-46, в котором двое мужчин признаны виновными в умышленном причинении смерти Х., заведомо для них находящегося в беспомощном состоянии в связи с преклонным возрастом .

Интересна и позиция Е.Ю. Яковлевой, которая проводила исследования в области психических расстройств и установила их проявления в следующих видах: лёгкая умственная недостаточность без поведенческих нарушений; параноидная шизофрения; неврастения и другое .

Наиболее полный перечень тех физических и психических недостатков потерпевшего, которые исключают возможность лица предпринять меры к самосохранению или лишают способности выразить и проявить свою волю и наличие которых может быть признано судом как беспомощное состояние, приводит в своём научном труде Т.А. Кадацкая. Так к психическим несовершенствам потерпевшего исследователь относит малолетний возраст, психическое расстройство здоровья, умственная недостаточность, потерпевшие, не обладающие всем комплексом личности («аницефалы», то есть лица с врождённым уродством в виде отсутствия черепной коробки и головного мозга; «маугли»; «тарзаны»). Физические же недостатки проявляются в таких формах, как болезнь, лишающая возможности совершать телодвижения, послеоперационные больные, парализованные, лица с ограниченными возможностями опорно-двигательной системы, поздняя стадия беременности, старческая беспомощность, сильная степень алкогольного, наркотического, токсического опьянения, беспомощное состояние, связанное с обмороком, стрессом, эмоциональным шоком, наркозом, гипнозом, сном .

Федеральным законом РФ от 29 февраля 2012 г. № 14-ФЗ ст. 131 УК РФ была дополнена примечанием, в котором впервые законодатель определил один из случаев, когда лицо может быть признано находящимся в беспомощном состоянии, резюмировав, что до достижения двенадцатилетнего возраста лицо находится в беспомощном состоянии, а, значит, не может понимать характер и значение совершаемых с ним действий и выразить свою волю на их совершение. Однако, как справедливо отмечает Н.Ю. Скрипченко, данная

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

презумпция опровержима, и на практике не исключены случаи, когда лицо, достигшее двенадцатилетнего возраста, не может понимать характера совершаемых с ним действий. В указанных случаях действия виновного должны квалифицироваться по ст. 131 или 132 УК РФ, но при этом необходимо доказывать осознание виновным того, что лицо, достигшее двенадцатилетнего возраста, неадекватно оценивает совершаемые с ним действия .

Спорную квалификацию преступлений против личности с конститутивным признаком беспомощного состояния потерпевшего вызывают такие формы состояния лица, как сильное алкогольное опьянение и гипнотический или естественный биологический сон человека. На этот счёт в доктрине уголовного права мнения учёных разделились. Некоторые из них полагают, что указанные состояния человеческого организма стоит признать беспомощным состоянием потерпевшего, так как в состоянии алкогольного опьянения нарушена общая ориентация потерпевшего, при сне же он находится в полном покое, который обусловлен замедлением ритма сердца, дыхания, расслабленными мышцами, сопровождается низким обменом веществ. Другая же позиция исследователей основана на том, что при сильном алкогольном опьянении и сне лицо, в отношении которого совершается преступное посягательство, может понимать и противодействовать деяниям виновного . Сложность отграничения указанных выше обстоятельств от беспомощного состояния потерпевшего возникает и у правоприменительных органов. Например, в обзоре судебной практики Верховного Суда РФ за 2-ой квартал 1997 г. высшая судебная инстанция признала правомерным квалификацию действий виновного по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ, когда он убил спящего потерпевшего путём нанесения ему трёх ударов топором по голове. В настоящее время судебная практика идёт по пути того, что сон не признается беспомощным состоянием потерпевшего, а является естественным физиологическим состоянием лица . В данном вопросе противоречива и позиция Пленума Верховного Суда РФ, выраженная в постановлении от 4 декабря 2014 г. №16 «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности», из анализа пунктов 6 и 7 которого следует, что нахождение потерпевшей в состоянии сильного алкогольного опьянения стоит считать беспомощным состоянием. Из представленных положений можно сделать вывод о том, что при введении законодателем одинаковых оценочных категорий в различные составы преступлений УК РФ, предусматривающих уголовную ответственность за преступления против личности, он не учёл различной общественной опасности данных деяний, что и привело к обозначенным дискуссионным вопросам. По нашему мнению, основной причиной такого разрозненного положения является то, что разъяснения, даваемые в постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» были представлены ещё в 1999 году и действуют до сих пор, а постановление Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности» в 2014 г.

Таким образом, в правоприменительной практике понятие беспомощного состояния трактуется неоднозначно, что не способствует единообразию применения уголовного закона. Учитывая изложенное, представляется необходимым дать единое разъяснение рассматриваемого оценочного признака со стороны Пленума Верховного Суда РФ.

Литература

1. Волторнист, О. А. Критерии определения зависимого и беспомощного состояния при решении вопроса о возбуждении уголовного дела частного (частно-публичного) обвинения при отсутствии заявления потерпевшего или его законного представителя в порядке ч.4 ст.20 УПК РФ / О.А. Волторнист, Е.Е. Забуга // Законодательство и практика. — 2014. — № 2 (33). — С. 58-59.

2.Галахова, А. В. Оценочные признаки в Уголовном кодексе Российской Федерации: научное и судебное толкование: научно-практическое пособие / А.В. Галахова, Ю.И. Антонов, В.Б. Боровиков. — М.: Норма, 2014. — 736 с.

3.Кадацкая, Т.А. Роль беспомощного состояния потерпевшего для квалификации преступления / Т.А. Кадацкая // Вестник Академии права и управления. — 2010. — № 7. — С. 94-102.

4.Козаченко, Е. Б. Понятие «беспомощное состояние» в доктринальной, законодательной и правоприменительной трактовках / Е.Б. Козаченко // Российский юридический журнал. — 2011. — № 4. — С. 145-153.

5.Пантюхина, И.В. Сон как форма беспомощного состояния потерпевшего в насильственных половых посягательствах / И.В. Пантюхина // Достижения вузовской науки. — 2013. — № 3. — С. 214-220.

6. Скрипченко Н.Ю. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 4 декабря 2014 г. № 16 «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности»/ Н.Ю. Скрипченко // Уголовное право. — 2015. — № 2. — С. 57-62.

7.Яковлева, Е. Ю. Теория понимания как основа методологии экспертизы «беспомощного состояния» потерпевших — жертв сексуальных посягательств / Е. Ю. Яковлева // Психическое здоровье. — 2009. — Т. 7. — № 8. — С. 43-49.

8.Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» // Доступ из СПС «Консультант Плюс».

9.Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 4 декабря 2014 г. № 16 «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности» // Доступ из СПС «Консультант Плюс».

10.Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 4 июля 2012 г. № 137-П12 // Доступ из СПС «Консультант Плюс».

11.Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 27 ноября 2013 г. № 49-АПУ13-46// Доступ из СПС «Консультант Плюс».

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

12.Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 29 декабря 2014 г. № 88-АПУ14-16 // Доступ из СПС «Консультант Плюс».

13.Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 14 января 2015 г. № 49-АПУ14-51 // Доступ из СПС «Консультант Плюс».

14.Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 26 февраля 2015 г. № 13-АПУ15-4 // Доступ из СПС «Консультант Плюс».

Инфантильность, апатичность и несамостоятельность — отличительные черты Homo Soveticus. Почему в России мало кто готов брать на себя ответственность и как с этим бороться

Читать в полной версии

Эксперименты на собаках

В шестидесятых годах прошлого века американский психолог Мартин Селигман открыл явление, которое назвал «выученной беспомощностью». Феномен был открыт в ходе эксперимента, основанного на классических принципах обусловленности Ивана Павлова.

Селигман разместил две группы собак в разных комнатах. Каждая собака помещалась в отдельном боксе, к полу которого был подведен слабый ток. Собаки из первой комнаты могли ткнуться мордой в некую точку бокса и вырваться на свободу. У собак во второй комнате не было никакой связи между их действиями и свободой (их ящики открывались в зависимости от действий собак из первой комнаты). Была еще и третья, контрольная группа собак, которых вообще не били током.

Если очень кратко формулировать последствия эксперимента, то собаки из первой комнаты быстро восстановились после мучений, вернулись к своим социальным привычкам и физическим характеристикам. А собаки из второй комнаты впали в депрессию и апатию. Это было выяснено следующим образом: после основной части эксперимента все три группы собак были помещены в одну комнату, где по полу шел ток. Чтобы выбраться, собакам необходимо было перепрыгнуть через небольшую перегородку. Вот только если собаки первой и третьей группы быстро приходили к этому решению, то собаки второй группы какое-то время метались от боли, скулили, а затем ложились на пол, причиняющий им боль. Потому что за время травмирующей вынужденной беспомощности они разуверились в своих силах настолько, что даже физическая боль не возвращала им жажду активных действий.

Селигман и коллеги были в шоке, потому что это поведение собак полностью противоречило тогдашним бихевиористским представлениям о природе мотивации. Эксперимент (без тока, разумеется) было решено провести на людях. И его результаты были подтверждены — если человека помещать в ситуацию вынужденной беспомощности, где от его решений и действий ничего не зависит, человек вскоре выучится этой беспомощности и перестанет что-либо делать. К этому выводу пришли после работы с двумя группами участников в доме престарелых, одна из которых сама принимала решение относительно своего меню, свободного времени, формата ухода за садом и комнатой, а второй группе лишь предписывались указания, хоть и в вежливой форме. Удивительно, но уже через три недели участники из первой группы демонстрировали меньшую депрессию и лучшее здоровье, чем участники второй группы. Еще более удивительно то, что результаты эти сохранились через год после окончания эксперимента.

Родина апатии

В России похожий эксперимент проводится вот уже много лет. Ключевой посыл органов власти гражданам из века в век — это то, что влиять вы ни на что не можете. На подчинении и хаотичном наказании построено воспитание малышей, образование школьников и студентов. И затем эта свежая сила с выученной беспомощностью приходит на работу, где вы ждете от сотрудников проактивной взрослой осознанной ответственной позиции. Ага, сейчас.

Согласно многолетним исследованиям Алексея Левинсона и команды Левада-центра​, ключевые отличия Homo Soveticus — апатичность, несамостоятельность, виктимность — на данный момент системно закреплены в нации как негативный побочный эффект коммунистического эксперимента над огромной и талантливой страной.

Справедливости ради стоит отметить, что некоторые исследователи связывают особенности русского национального характера с гораздо более древними явлениями, чем коммунизм, тоталитаризм, царизм. Так, Малкольм Глэдуэлл в книге «Гении и аутсайдеры» объясняет, что каждый национальный характер изначально выковывался как система адаптации к имеющемуся климату. В нашем случае это рискованное земледелие. Оно порождает удивительную смесь: изрядная доля безразличия (зачем выкладываться на полную, если заморозки убьют урожай), бесконечное долготерпение (сопротивляться климату бесполезно), невероятная креативность (чтобы выжить в этой среде, необходимы выдающиеся способности к адаптации), и недюжинные способности к подвигу (потому что без подвига в этой реальности не справиться).

Конечно, в ходе истории каждая северная страна с похожими климатическими условиями адаптировалась к ним со своими нюансами. Но мы адаптировались вот таким вот удивительным образом с набором системных психологических характеристик, отлично сформулированными в интервью Германа Грефа, где он, в частности, упоминает «индекс дистанции власти».

Этот параметр оценки любой культуры (от семейной и организационной до национальной) вывел Герт Хофстеде, известный исследователь сравнения культур. Так вот, по показателю «дистанция власти» (то есть тому, насколько высоко мы ставим над собой каждого представителя власти, насколько мы склонны подчиняться власти и обожествлять ее) Россию опережают только страны с актуальными монархическими принципами управления. В общем, основные участники любых наших взаимоотношений до сих пор — царь и раб. И проявляется это от семьи, школы, паспортного стола до Думы, правительства, администрации президента. Мы также пытаемся втянуть в эту парадигму остальной мир, но он почему-то не хочет.

Воспитание руководителя

Как это системное явление, в котором контракт с одной стороны подразумевает фигуру властителя, а с другой — зависимых объектов с выученной беспомощностью, проявляется в бизнесе?

Классический треугольник Карпмана рассказывает нам о том, что все мы склонны метаться между трех ролей — спасателя, преследователя и жертвы. И, попав хоть в одну из этих ролей, мы обязательно пройдем весь круг. Жена алкоголика, спасая его от бутылки, в какой-то момент обязательно впадет в состояние карателя-преследователя со скалкой в руках; а потом нет-нет да и ощутит себя глобальной жертвой.

Так и гиперактивный руководитель или менеджер: то героически тащит все на себе (классический спасатель); то орет на окружающих, так как они не соответствуют его ожиданиям (преследователь); то он действительно физически и эмоционально истощен и искренне чувствует себя полумертвым заложником общей тупости (жертва).

Как разбивать этот порочный треугольник? Для начала желательно не впадать в роль спасателя. Поэтому жен алкоголиков учат прежде всего тому, что каждый человек сам себе хозяин и никого невозможно спасти от зависимости, пока человек сам этого не захочет. Точно так же ни за кого невозможно научиться работать эффективно.

Это вроде бы вполне очевидная мысль — но тогда почему же руководители и менеджеры продолжают это делать? Почему спасать так привычно и приятно? Да потому что личность руководителя формировалась тоже не вдруг. Если человек вырос до менеджера хотя бы самого среднего звена, это означает, что, скорее всего, он с детства стремился брать на себя больше ответственности. И эта психологическая особенность отличала его от остальных.

Возможно, родители возлагали на него огромные ожидания; возможно, надо было держать высокую планку достижений семьи; возможно, отец слишком агрессивно относился к детям и матери — так или иначе, будущий менеджер или предприниматель мало-помалу научился действовать чуть активнее, чем окружающие. За 15–20 лет формирования характера это «мало-помалу» выковывается в ключевую характеристику.

А психика устроена на воспроизведение действий, ведущих к успеху, и так пятилетка за пятилеткой такой человек тащит на себе все больше и больше. Поэтому первый навык успешного руководителя — это навык делегирования, освоение постепенного снятия с себя ответственности. Нужно сознательно выращивать взрослую позицию, прежде всего у себя, а затем (ну, или параллельно) у окружающих.

Шесть способов повзрослеть

Осознавать — то есть ловить себя и других за руку каждый раз, когда вы или сотрудники впадаете в детско-родительский спазм. Необходимо делать в этот момент паузу, замечать инфантильность в поведении, в коммуникации, в том или ином решении. С осознания начинаются любые изменения.

Отражать — озвучивать себе и другим осознаваемые и замечаемые примеры инфантильности или родительства. Например, в своих тренингах я провожу большой блок с психодраматическим проигрыванием позиций взрослого, ребенка и родителя: в этом упражнении участник-взрослый должен принимать бизнес-решение, в том время как его партнеры по упражнению отчаянно конфликтуют, сбивая с толку. Любопытно, что уже после тренинга этот понятийный аппарат входит в обыденную речь участников.

Например, на кофе-брейке можно услышать, как один коллега говорит другому: «Да явно не успею я этот отчет сдать, вообще что-то идет не так», а второй реагирует: «Это тебе сколько сейчас лет, семь или уже десять?» В общем, отражение — это уважительная обратная связь, в которой мы друг другу озвучиваем, когда замечаем нездоровое поведение.

Планировать — вводить взрослое поведение как критерий в производственной деятельности. Внедрять его в оценку в формы обратной связи, разрабатывать то, как желаемый формат рабочих взаимоотношений будет отражен в системе показателей, планировать обучение и развитие в связи с задачей всем планомерно взрослеть. Например, в Сбербанке развитие эмоционального интеллекта является планомерной частью обучения в корпоративном университете — а ведь осознание личной ответственности за эмоции и их выражение (то есть очень взрослая позиция) является одним из ключевых критериев эмоционального интеллекта.

Действовать — прежде всего следовать принципу «практикуй, что проповедуешь». Если hr-отдел вешает на флаги лозунги о ценностях компании, значит, сотрудники этого отдела сами должны являть эталонный пример реализации принципов в действии. Если на уровне планирования в показатели труда введено проактивное поведение, значит, при премировании сотруднику должно быть указано: ты здесь взял на себя инициативу, и вот ты ее довел до ума, и вот поэтому ты получил такую-то премию.

Преодолевать сопротивление — важно понимать, что никто взрослеть просто так не собирается. Человек стремится к существованию в режиме максимального удержания ресурсов — никто не будет делать того, чего можно не делать. Поэтому приготовьтесь к сопротивлению и воспринимайте его как необходимую часть процесса.

Наблюдать результаты — довольно банально приводить здесь ключевой элемент ко​нтура управления, но про это часто забывают, а без наблюдения результатов, обратной связи по ним, корректировки в случае необходимости повысить «взрослость» системы невозможно.

На каждом своем тренинге я вижу очень талантливых, трудолюбивых, жаждущих развития и готовых принимать личную ответственность за происходящее сотрудников разных уровней. Потому что в каждом человеке и в каждой компании есть все ресурсы для конструктивных изменений — в такой большой и талантливой стране, изголодавшейся по конструктивному диалогу, они назрели уже давно.

Термин «выученная беспомощность» появился чуть больше 50 лет назад, но что он означает — до сих пор известно не всем. Как справиться с нежеланием прилагать усилия в ожидании отсутствия результата и почему сделать это никогда не поздно, рассказывает эксперт «О!» психолог Анна Скавитина.

Анна Скавитина, психолог, аналитик, член IAAP (International Association of Analytical Psychology), супервизор РОАП и Института Юнга (г. Цюрих), эксперт журнала
Анна Скавитина, психолог, аналитик, член IAAP (International Association of Analytical Psychology), супервизор РОАП и Института Юнга (г. Цюрих), эксперт журнала «Psychologies»

В застёгнутой на все пуговицы шубе шестилетняя Вика в фойе музыкальной школы с интересом смотрит на своего друга, который стоит, растопырив руки в сторону, а его няня старается быстро одеть мальчика в зимнюю одежду.

«Илюша, как же ты будешь жить дальше, если ты до сих пор не научился одеваться сам?» — голосом противной воспитательницы детского сада говорит Вика. Илюша терпеливо подставляет шею под шарф, которым в несколько слоёв заматывает его няня поверх высокого ворота шерстяного свитера.

«Вика, мне не надо учиться ерунде! Когда я вырасту, я буду великим музыкантом, и меня всю жизнь будет одевать няня или жена, чтобы я не тратил на это время. А ты, Вика, учись. Вот будешь моей женой, будешь меня одевать!» Мы с няней Илюши с трудом сдерживаем смех, хотя если задуматься, то это совсем не смешно. Я невольно наблюдаю, как формируется выученная беспомощность у мальчика.

Нам, взрослым, часто хочется сэкономить время и сделать за ребёнка то, что ему было бы хорошо научиться делать самому: одеваться, готовить уроки, убирать за собой игрушки, наводить порядок в комнате, варить макароны. «Ладно, давай я, мы ведь торопимся», — так пресекаются неуклюжие попытки ребёнка сделать что-нибудь самому, вместо того, чтобы показать ему, как нужно делать. Дети довольно быстро понимают, что можно не напрягаться и лучше даже не начинать действовать, всё равно в конце услышишь: «Ты всё сделал неправильно! Ничего тебе нельзя доверить!» Быстро ставшая популярной в интернете шуточная фраза: «Сделайте сами, у меня лапки!» — вполне отражает не столько желание лениться, сколько именно её, выученную беспомощность.

Выученной (обученной) беспомощностью называют потерю человеком мотивации что-либо делать в результате пережитого опыта независимости результата от прилагаемых усилий.

  • Я всё время учу-учу урок, но учитель больше тройки не ставит.
  • Я убираю свою комнату, но мама всё равно недовольна.
  • Я не понимаю, почему мама может мне улыбаться и дарить подарки просто так, а может просто так орать.
  • Я устраиваюсь на работу, но мне везде отказывают, не объясняя причин.

Если опыт убеждает, что мои действия никак не влияют на события и не приводят к желательным результатам, то это рождает ощущение бессмысленности усилий. Человек, столкнувшийся с неуспехом может справиться с негативными эмоциями и попытаться изменить ситуацию или не справиться и оставить всё, как есть. Это и есть выученная беспомощность: «Я думаю, что кто-нибудь другой на моем месте, может быть, и справился бы, но не я».

Впервые синдром выученной беспомощности был описан американскими психологами Мартином Селигманом и Стивеном Майером (Seligman, Maier, 1967). Выученная беспомощность проявляется не только в неспособности действовать, активно вмешиваясь в ситуацию, но и в неспособности впоследствии обучаться тому, что может оказаться вполне эффективным в подобных ситуациях, а также в подавленном или даже депрессивном состоянии, возникающем из-за бесплодности собственных усилий.

Есть, как обычно, две новости: плохая и хорошая. Плохая: Селигман утверждает, что выученная беспомощность формируется уже к восьми годам и указывает на три причины:

  1. Негативный опыт неконтролируемых событий, на которые ребёнок никак не мог повлиять (обиды на родителей, воспитателей, учителей, развод, смерть близких людей, семейные скандалы), переносится на другие события, в которых вполне можно было бы контролировать результат: школу, отношения с друзьями и т. д.

  2. Опыт наблюдения за беспомощными людьми, например, регулярный просмотр телесюжетов на эту тему.

  3. Гиперопека и готовность родителей всё делать за ребёнка.

Другой исследователь, Диана Циринг (Циринг Д. А., 2009) выяснила, что мамы детей с выученной беспомощностью намного чаще, чем мамы самостоятельных детей уделяют им время, силы и внимание, воспитание для многих из них является делом жизни, одновременно они склонны к постоянным ограничениям и запретам. Отцы не устанавливают понятных границ поведения для ребёнка, закрепляют за ним минимум домашних обязанностей, не привлекают к помощи в делах, но склонны к жесткому стилю воспитания, склонны наказывать за любые нарушения семейных требований, убеждены в полезности строгости для ребёнка. Такие отцы поощряют детские черты характера: игривость, наивность, боятся взросления своих детей, не давая им достаточного опыта преодоления жизненных трудностей.

А какая же новость хорошая? Хотя выученная беспомощность — довольно стабильная характеристика личности, если захотеть — с ней можно справиться. И у себя, и у ребёнка.

  1. Подумайте и опишите те области жизни, учёбы, в которых ваш ребёнок может на что-то влиять. Опишите и те области, где он ничего не может делать сам. Можно это даже нарисовать. Скорее всего, зона, неподконтрольная ребёнку, будет намного больше. Посмотрите, что из второй зоны можно передать под контроль ребёнку. Не надо всё и сразу, надо что-то одно, не очень большое. Подумайте вместе с ребёнком, как добиться успеха в этой области. Похвалите за старания. Через несколько дней ещё раз проанализируйте список или картинку, оценив, что ещё вы можете передать ребёнку под контроль.

  2. Предлагайте ребёнку вместо обвинения себя в неудачах, создания из всего катастрофы, искать вместе объяснения и способы изменения ситуации. Обсуждайте, что конкретно ребёнок может сделать сам. Например, очередная полученная двойка — не повод списывать всё на бестолковость и плохую память, а повод сесть и понять, что можно сделать: попросить учителя или одноклассника объяснить тему, попробовать понять, в каком месте нужно приложить усилия и т. д.

  3. Объясняйте разницу между реальными фактами и собственными убеждениями, задавая правильные вопросы. Обсудите, что можно сделать, чтобы превратить неудачу в успех. Тренируйтесь с ребёнком регулярно на любых ситуациях. Своих, чужих, литературных, мультипликационных.

  4. Учите называть эмоции и обсуждайте, как правильно работать с негативом. Человек, который не справляется со своими отрицательными эмоциями, не имеет сил, не в состоянии и следовать конструктивным способам влиять на свое будущее.

  5. Чтобы научиться контролировать хоть что-нибудь, надо позволить пережить ребёнку небольшую неудачу, совершить свою собственную ошибку. Уже после неё стоит задать правильные вопросы, придумать способы исправления и осуществить их. Принцип: бессмысленно ругать ребёнка за ошибку, лучше хвалить за то, что он её исправил.

  6. Спрашивайте ребёнка, чем он хочет заняться в свободное время, как он хочет планировать своё расписание, давайте ему право выбора в любой подходящей ситуации, поддерживайте его выбор.

  7. Ищите в прошлом ситуации, в которых уже получалось повлиять на ход событий, вспоминайте, что ребёнок сделал сам, чтобы повлиять на ситуацию.

И, конечно, на детей влияет пример родителей, которые не сдаются и продолжают действовать, даже если им кажется, что «ребёнка они окончательно испортили или он такой уж уродился, теперь всё равно ничего с ним сделать нельзя». Можно и нужно использовать все вышеприведенные пункты для изменения выученной родительской беспомощности. Никогда не поздно меняться! Вы точно не опоздали.

Читайте другие статьи Анны Скавитиной на «О!»:

Объяснять нельзя наказывать: как запреты помогают нам воспитывать ребёнка

Оптимист и пессимист: особенности взаимоотношений

Как построить отношения с учителем

Нет, все это не значит, что человеку вообще лучше жить в хлопотах и проблемах. Синдром выученной беспомощности требует очень важного условия: объект должен страдать. Или, по крайней мере, оценивать свое состояние в целом очень негативно. Здоровый и довольный жизнью человек может вполне безмятежно существовать в максимально комфортной среде практически неограниченное время. Поэтому и сели в лужу детские психологи, которые тоже стали связывать этот синдром с разными детскими проблемами.

Если ребенок боится нового, не уверен в своих силах, готов сдаться еще до начала любого состязания, это часто объясняют синдромом вы­ученной беспомощности. Дескать, мамы лишают детей самостоятельности, да еще и ругают за любые ее попытки, а ребенок потом всю жизнь лежит на полу, закрыв уши лапами.

Поэтому продвинутые родители сейчас хвалят детей вообще за все. Им дают медали за почищенные зубы и грамоты за сухие штанишки, им запрещено ставить оценки, их нужно бесконечно подбадривать, вдохновлять и всегда уточнять, что они хотят на завтрак — апельсин или грейпфрут.

В реальности же дети крайне редко являются жертвой этого синдрома, кроме редких случаев, когда ребенок тяжело болен или растет в условиях жестокого насилия.

Ведь обычный ребенок — это здоровое, отлично чувствующее себя существо, довольное собой и миром, оптимистичное и веселое. У него не болят кости, не трясется голова, и он не забыл, как звали его первую любовь, которая, как и почти все дорогие ему люди, уже умерла. Он не встречает каждый день мыслью «возможно, это последний».

Причин, почему ребенок вцепляется в мамину юбку и отчаянно ревет, не желая идти на сцену и танцевать там па-де-де из «Щелкунчика», может быть множество, но с синдромом вы­ученной беспомощности они почти наверняка не связаны, во всяком случае — в научном его понимании. Если ты читал этот текст внимательно, то уже понял, что ребенок с синдромом вышел бы и станцевал все, что велено, мысленно закрыв уши лапами. Наоборот, дети и подростки обычно похожи на собак из группы «счастливчиков»: они легко готовы бунтовать, рыдать, выбивать барьерчики и переламывать неприятную им ситуацию. До поры до времени.

Синдром у людей среднего возраста

С конца девяностых годов стали появляться исследования, в которых отмечался рост частоты диагностирования синдрома у людей среднего возраста (35—40 лет и старше). У мужчин он встречался чаще, чем у женщин. Выражался он в апатии, алкоголизме, депрессии и так далее, вплоть до суицидальных настроений без видимых причин.

Часто синдром был причиной стремительной десоциализации личности. Это когда внешне вполне успешный гражданин постепенно прекращает общаться с другими людьми, запирается дома, перестает мыться, бриться и платить по счетам и в конечном счете обнаруживает себя в картонной коробке у помойки.

Во время терапии пациент обычно стоит на том, что все ужасно, он ни на что не годится, он уже старый хлам и сбитый летчик, что все болит, в мире происходит полная задница — ну и гори оно все синим пламенем! Он боится, что его уволят, что он потеряет бизнес, что никому нельзя верить, что сил нет ни на что. От обычной депрессии синдром выученной беспомощности отличается наличием жалоб на физическое самочувствие, готовностью обвинять самого себя во всех грехах и сомнением в своих способностях. Если депрессия — это в основном «я мог бы, но не хочу», то синдром — это всегда «я устал, я не могу».

Психологи слабенькой квалификации обычно начинают лезть в детство пациента и, к всеобщему удовольствию, находят там властную маму, сурового папу или злобную тетушку, многочисленные травмы и страшные испытания типа стояния в углу, после чего назначают терапию в виде сеансов дальнейшего стриптиза подсознания и каких-нибудь не самых мощных таблеток.

А вот психологи поопытнее обычно рекомендуют тщательно проверить физическое здоровье, пройдя полную диспансеризацию, и изменить образ жизни.

Потому что самой популярной первопричиной этого синдрома является довольно серьезное, часто системное заболевание, пока еще, возможно, незамеченное и находящееся на самой ранней стадии: диабет, артрит, остео­пороз, проблемы с щитовидной железой… Кроме того, толчком к развитию синдрома могут стать даже не болезни, а просто набирающие в это время ход процессы деградации, которые когда-нибудь приведут к старости.

Иначе говоря, имеется тот самый разряд тока, который и является основой нашего негативного видения ситуации: постоянное ощущение боли и неудобства, слабости и различных ухудшений, пусть пока и очень легких, даже, может быть, не воспринимаемых сознанием.

И мы, понимая, что бессильны избавить свое тело от этих испытаний, в конце концов оцениваем себя как старый, никчемный хлам, который вообще ни на что не способен повлиять. Даже убрать свой собственный хвост с рельсов.

Человек с синдромом выученной беспомощности ощущает, как падает производительность его труда, и боится оказаться без денег на улице. Он боится разрыва с постоянным партнером, потому что понимает: у него не хватит сил на обзаведение новым. Он остро реагирует на неприятные политические новости, так как чувствует себя уже не участником, а потенциальной жертвой любых событий. И так далее и тому подобное.

Почему этим синдромом реже страдают женщины? А потому, что они чаще ходят по врачам, раньше обнаруживают у себя проблемы со здоровьем и раньше начинают лечиться, в том числе принимая обезболивающее. Кроме того, женщины хотя и острее нас реагируют на то, что теряется внешняя привлекательность, но меньше замечают ослабление физической силы. И самое главное: на женщинах до сих пор традиционно лежат обязанности хозяек дома. Даже если на работе она занимает скромное место человека, которым все командуют, то дома она царь и бог. Она решает, что будет на обед, какого цвета купить занавески и кто не пойдет на день рождения к Мише, если немедленно не сделает уроки. Шопинг как идеальный тренажер выбора, контроль над повседневной жизнью не только своей, но и всей семьи, меньшая склонность оценивать себя по карьерным достижениям и обычно наличие рядом мужчин, источников финансовой и физической поддержки, — вот те педали, благодаря которым у женщин есть иллюзия, что в конечном счете она сможет решить любые проблемы.

Ну а нам остается только не забывать, что, как бы традиционно гнусно все ни обстояло, никогда нельзя терять надежду на то, что в один прекрасный день вместо стальной двери перед нами окажется только хлипкий барьерчик.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *