У меня шизофрения

1. Кто виноват, что у человека развивается шизофрения?

Медицина пока не знает, из-за чего возникает расстройство. Предполагается, что это случайное совпадение генетических факторов, нарушений химических процессов в мозге и влияния окружающей среды.

Ученые не могут рассмотреть и оценить процессы, которые протекают в головном мозге людей с диагнозом «шизофрения». Но те исследования, что уже доступны, показали, что при этом заболевании есть проблемы в работе нейромедиаторов, преимущественно дофамина. Это вещества, через которые передаются импульсы от одной нервной клетки к другой. Головной мозг и центральная нервная система при этом расстройстве тоже несколько изменены. Но как эти изменения влияют и когда развиваются — пока неизвестно.

2. Я могу каким-то образом понять, есть ли у меня или моего близкого шизофрения?

Диагностировать у себя шизофрению довольно затруднительно: люди с психическим расстройством чаще всего не осознают, что с ними что-то не так. К специалистам чаще обращаются родные и близкие заболевшего, которые замечают изменения в поведении, мышлении, привычках, реакциях.

Первые признаки болезни не всегда можно распознать именно как патологические. Человек может странно шутить, отдаляться от людей и профессионального сообщества. Он может рассказывать о необычных чувствах и переживаниях, делиться необычными идеями и пытаться их реализовать. В общих чертах его поведение можно описать так: замкнутый чудак, убежденный в своих выдумках. Возможно, это просто временное состояние, вызванное какими-то переживаниями или стрессом. Но иногда с таких неочевидных симптомов начинается шизофрения.

3. Как ведут себя люди, когда у них точно шизофрения?

Болезнь проявляется у всех по-разному, в разных сочетаниях симптомов и жалоб. Если близкие или сам человек замечают, что его (её) состояние имеет признаки расстройства психики, то нужно обратиться к специалисту — только он сможет провести диагностику и отличить одно заболевание от другого со схожими симптомами.

В целом симптомы шизофрении могут включать:

— Бред. Человек начинает думать, что происходит нечто, имеющее отношение к нему или к окружающему миру: как будто кто-то за ним наблюдает, преследует, пытается ему навредить, оболгать, обидеть. Больному шизофренией может казаться, что кто-то записал в его голову мысли, разговоры, тексты, задачи и заставил это обдумывать, произносить, решать. Он уверен, что окружающие тоже слышат, что происходит у него в голове, и пытается общаться на эту тему. У некоторых «появляется» информация, что вот-вот случится что-то трагическое, опасное в стране, в мире, на Земле. Самое главное — человек искренне верит в реальность всего этого.

— Галлюцинации. Это ложные слуховые, тактильные, зрительные ощущения. Человек с шизофренией проживает их, для него они настоящие.

— Негативные симптомы. То, что перечислено выше, называют продуктивными симптомами — их принесла болезнь, это ее продукт. Негативные симптомы — те, что болезнь уносит, минусует из жизни заболевшего. Исчезают живость движений, энергия, воля, желание что-то делать, общаться. Больной шизофренией может ничего не хотеть, ему (ей) ничего не интересно, он (она) перестает ухаживать за собой и соблюдать простейшую гигиену.

— Расстройства мышления и речи. Для окружающих они выглядят как «салат из мыслей и слов». Заболевший может задавать вопросы сам себе или получать их от окружающих, начинать отвечать и запутываться в словах.

— Необычное поведение. Человеку становятся свойственны детскость, кривлянье, застывшие позы или, наоборот, суетливые и бессмысленные движения, которые часто не сочетаются ни с ситуацией, ни с окружением, ни с задачами.

4. Значит, если у моего знакомого проявляются эти признаки, то он (она)…?

Не всегда. Да, и один признак из этого описания, и сочетание нескольких могут указывать на шизофрению, но точно так же они могут быть замаскированы под проявления совсем другого расстройства.

close

Не специалисту нельзя подозревать у человека шизофрению. Даже опытные специалисты проводят множество обследований и тестов, прежде чем поставить диагноз. Поэтому лучшая тактика в данном случае — убедить посетить специалиста.

5. Кажется, это случилось с моим родным человеком. Его теперь отправят в психиатрическую больницу?

Не обязательно. Шизофрения может протекать по-разному, многие успешно лечатся только дома, амбулаторно. Если поведение вашего близкого изменилось и стало вызывать обеспокоенность, то не придумывайте диагнозов и тем более не озвучивайте предположение посторонним. Поговорите с самим человеком, узнайте, что он ощущает и что его тревожит. И вместе с ним запишитесь к специалисту, если понимаете, что он:

— стал подозрительным, к чему-то прислушивается, что-то проверяет;
— внезапно теряет мысль или нить разговора, обрывает речь на полуслове или не завершает дело;
— испытывает проблемы с социальной адаптацией (не может выполнить простейшие действия — например, купить продукты в магазине).

К сожалению, обстоятельства болезни складываются так, что с самого начала заболевший нуждается в помощи и поддержке со стороны родных, друзей. И начинается это с необходимости убедить его пойти к специалисту.

Возможно, вы смотрели фильм «Игры разума». Его создали на основе жизненной истории реального американского математика, ученого и преподавателя Принстонского университета Джона Нэша. У него была шизофрения, что стало причиной его странного поведения, но не привело к утрате способности мыслить научно. В фильме хорошо показано, как поддержка близких помогла Джону Нэшу.

Это, конечно, отдельный пример, но он показывает, что неправильно приравнивать шизофрению к полной утрате разума. Болезнь может протекать по-разному, лечение может оказаться настолько эффективным, что человек будет жить почти так же, как и раньше.

6. Постановка на учет

Это не стыдно. Это правильно и нужно: каждый должен получать лечение своего заболевания. Помощь при шизофрении оказывает специалист, а учет — это дневник наблюдения за течением заболевания. За рубежом давно поняли: только лечение и контроль помогают многим людям с шизофренией избежать тяжелых жизненных ситуаций (бродяжничество, злоупотребление алкоголем или наркотиками), вовремя заметить рецидив (возвращение симптомов) и вернуться в ремиссию.

7. То есть теперь всю жизнь на таблетках?

Это было бы идеально! Если близкие сумеют убедить человека с шизофренией принимать назначенные специалистом лекарства и вовремя приходить на проверку, то можно взять под контроль симптомы и предотвратить рецидив.

8. Что значит «под контроль»? Разве таблетки не лечат?

Контролировать — значит с помощью лекарств и дополнительных методов (психотерапии, например) сделать так, чтобы симптомы болезни как можно меньше влияли на жизнь. Это называется ремиссией. При благоприятном течении болезни ремиссия на лекарствах может быть такой, что человек останется в социуме, будет жить практически так же, как и до постановки диагноза.

close

Некоторым людям с этим заболеванием удается самим контролировать прием лекарств и процесс лечения. Но все же большинству нужны поддержка со стороны близких, участливость без навязчивости и чрезмерной тревоги. На практике это может быть подаренная таблетница, в которую заранее положен нужный препарат. Или создание спокойной обстановки в доме и совместное посещение психотерапевта. Или ежедневные прогулки и организация участия в домашних хлопотах, чтобы человек не ощущал себя исключенным из жизни семьи и не концентрировался на переживаниях.

9. Когда можно считать человека здоровым?

Вылечить шизофрению пока не получается. И таких болезней, которые с помощью лекарств можно только вывести в ремиссию, немало: например, сахарный диабет или гипертония — людям приходится всю жизнь принимать лекарства, но никто не считает их ущербными.

И, конечно же, научный мир ищет, разрабатывает, проверяет лекарства, которые смогут действовать максимально эффективно. Например, в России есть препарат фармацевтической компании «Гедеон Рихтер», который может помочь бороться с продуктивной и негативной симптоматикой и дать возможность жить в социуме гармоничнее.

10. Говорят, люди с таким диагнозом могут внезапно напасть, попытаться убить, они становятся сильными, как звери?

Есть факторы, которые могут привести к вспышке агрессии. Но это не означает, что больные только и ждут, на кого бы напасть. Если вам пришлось столкнуться с подобным, то обезопасьте больного (закройте окна, выключите газ, унесите ножи и спички и т.п.), себя, членов семьи, животных и вызовите «скорую помощь», рассказав, что происходит. Не нужно вступать с больным в споры, насмехаться, требовать успокоиться или вспоминать приемы единоборств. Сохраняйте выдержку, говорите спокойным голосом.

По разным данным, полученным зарубежными исследователями, люди с шизофренией совершают от 5 до 10% преступлений, связанных с агрессией или насилием. Остальная доля таких преступлений приходится на людей без этого диагноза.

Материал подготовлен при поддержке «Гедеона Рихтера».

3.7. Социальная шизофрения

Шизофрения – нарушение работы мозга, проявляется в виде навязчивых идей, носящих долговременный характер.

Она характеризуется параличом механизма критического мышления в определенном направлении деятельности. Человек игнорирует несоответствие своих выводов и поступков реальной действительности.

Одной из разновидностей шизофрении является социальная шизофрения. Она проявляется в виде навязчивых социальных идей и имеет много модификаций. Социальная шизофрения отличается от других разновидностей шизофрении тем, что относится к инфекционным заболеваниям и может протекать в режиме эпидемий и пандемии.

Социальная шизофрения не затрагивает физиологию работы мозга, как иные разновидности шизофрении, а лишь нарушает некоторые программы переработки информации в мозгу. В отличие от других инфекционных болезней, носителями которых являются бактерии и вирусы, носителем инфекции при социальной шизофрении оказывается наш язык, наделенный определенными свойствами. Эти свойства языка отключают механизм критического мышления в нашем мозге.

Заболевание мозга носит тот же характер, что и при поражении вирусами программного обеспечения компьютеров. Аналогия с компьютерными вирусами не далека от истины, поскольку работа компьютерных программ — всего лишь некоторые фрагменты работы нашего мозга.

Известны многие случаи, когда мошенники создают религиозные секты для захвата имущества сектантов. Они с помощью специальных методов внушения парализуют у них механизм критического мышления по отношению к идеям сект и нарушают нормальную работу мозга в этом направлении. Поведение сектантов – наглядный пример проявления социальной шизофрении.

Русский физиолог Павлов сделал выдающееся открытие. Наш язык имеет свойство отрываться от реальной жизни и жить своей собственной, негативно влияя на деятельность людей. При социальной шизофрении проявляется именно такое свойство языка больных, когда они используют в качестве доказательств фразы, не имеющие под собой конкретного содержания.

Не нужно смешивать навязчивость идей с ошибками. Здоровый человек способен рано или поздно увидеть свои заблуждения по отношению к тем или иным социальным идеям. Он может воспринимать аргументы их несостоятельности. А больной не может этого сделать. Его невозможно переубедить в чем-либо. Он не может поставить под сомнение социальные идеи, какие бы ни приводились для этого доводы, поскольку у него парализован механизм критического мышления.

Заболеть социальной шизофренией может каждый, если у него нет иммунитета к конкретной ее модификации, независимо от социального положения, уровня образования и национальности, так же, как и любой может заболеть гриппом или чумой.

Если социальная шизофрения приобретает характер эпидемии или пандемии, то она приводит к огромным жертвам. Несколько примеров наиболее трагических эпидемий социальной шизофрении.

Навязчивая идея Гитлера и его соратников о превосходстве арийской расы и мировом господстве заразила большую часть населения Германии без всякого различия в социальном положении граждан, что привело к десяткам миллионов погибших от «коричневой чумы». Такая зараза появилась сегодня даже там, где ее нельзя было ожидать, в странах, сильно пострадавших от агрессии фашистской Германии. То же самое произошло в России, когда навязчивая идея уничтожения эксплуататоров и их пособников заразила огромное число граждан и привела к такому же уровню жертв в результате массовых репрессий. Наиболее катастрофичной оказалась эпидемия в Камбодже при правлении Пол Пота, унесшая жизни две трети населения страны. К эпидемии социальной шизофрении относится и культурная революция в Китае. Все гражданские войны вызваны эпидемией социальной шизофрении. Международный терроризм относится к такому же виду заболеванию.

Болезнь же силой оружия вылечить невозможно. Силой оружия можно лишь уничтожить инфицированных.

Все перечисленные примеры относятся к навязчивым политическим идеям, несостоятельность которых при желании нетрудно обнаружить. Но навязчивые социальные идеи могут проявляться в самых разных областях деятельности. Слепая ненависть по отношению к каким-либо социальным группам и народам, религиозная ненависть – примеры модификаций социальной шизофрении. В этих случаях также по каким-то причинам отключается механизм критического мышления у людей.

Все граждане, которые слепо верят во что-то, поражены социальной шизофренией. Слепая вера и называется слепой, поскольку говорит об отключении механизма критического мышления в мозгу. Социальная шизофрения в разной форме поразила большинство граждан планеты. Почему? Потому что почти каждый из нас слепо верит в те или иные социальные идеи или мифы, и не желает подвергать их сомнению. Но одно дело насморк или простое недомогание, и другое дело «коричневая чума».

Какая самая большая трудность на пути лечения и профилактики социальной шизофрении? Трудно признать, что она – всего лишь разновидность шизофрении, разновидность болезни. Также трудно в свое время было признать, что наркомания или алкоголизм не распущенность в поведении людей, а самая настоящая болезнь.

Если человек проповедует какие-либо социальные идеи, но сам в них не верит, то такое поведение нельзя отнести к болезни. Такое поведение можно назвать вынужденным приспособлением к ситуации или обыкновенным мошенничеством. К социальной шизофрении не относится и поведение человека на митингах и больших собраниях, хотя у всех их участников отключается механизм критического мышления. По этой причине толпа – страшное разрушительное орудие в руках тех, кто ее организовывает. Поведение человека в толпе носит лишь кратковременный характер, и его нельзя отнести к проявлению шизофрении.

Чтобы своевременно ставить диагнозы и эффективно лечить социальную шизофрению, необходима серьезная исследовательская работа, как это принято при всех других опасных заболеваниях.

На что нужно обратить особое внимание? Навязчивые идеи в социальной области – это болезнь, а больных нужно лечить, а не наказывать. Наказание больных бессмысленно, потому что те, кто заболевает, не могут критически мыслить, в том числе и правильно воспринять наказание. Также убеждать и переубеждать в чем-то больных социальной шизофренией совершенно бессмысленное занятие. Однако нужно лишать больных свободы общения, если они представляют опасность для общества, также как поступают при всех других опасных инфекционных заболеваниях. В особо опасных случаях необходимо применять и крайние меры, если общество имеет дело с такими людьми, как Гитлер или Пол Пота.

Если к социальной шизофрении не относиться, как и к любой иной болезни, если не относиться, как к одной из разновидностей шизофрении, то невозможно будет своевременно ставить диагнозы, выбирать эффективные методы лечения и применять профилактические меры.

Шизофрения — тяжелое психическое нарушение, которым страдают более 20 миллионов человек по всему миру. Часто люди с этим заболеванием галлюцинируют, слышат голоса, видят то, чего нет на самом деле, и подвержены бредовым идеям. «Лента.ру» при поддержке фармацевтической компании «Гедеон Рихтер» поговорила с людьми, у которых диагностирована шизофрения, и узнала, как определить психическое расстройство и что с этим делать.

Сара, 28 лет: «Все начиналось невинно: я будто слышала мысли людей»

У меня диагностировали параноидную форму шизофрении, когда я лежала в психиатрическом стационаре. Диагноз поставили практически сразу, после первого консилиума специалистов.

У каждого человека, столкнувшегося с шизофренией, болезнь протекает по-разному. Пусковой кнопкой к ее развитию может послужить что угодно — любой сильный стресс, роды, смерть близкого или употребление наркотиков.

Первые симптомы заболевания появились полтора года назад, мне было 27. Тогда я была магистрантом, преподавателем-стажером в одном из ведущих вузов страны. Все начиналось вполне невинно: я будто слышала мысли людей. В какой-то степени это было интересно — мне казалось, будто у меня проснулись сверхспособности. Я могла ехать в троллейбусе и слышать гул чужих мыслей: «надо забрать ребенка из сада», «мне грустно», «хочу купить телевизор». И это в то время, когда у меня нет детей, и телевизор мне не нужен. К счастью, на качество жизни и на работу это никак не влияло, я могла контролировать это.

Спустя какое-то время краски начали сгущаться — это совпало с возросшим уровнем ответственности на работе и приближением срока защиты магистерской диссертации. Я больше не могла отстраняться от чужих мыслей, они буквально поселились в моей голове, места для меня самой уже не осталось. Когда я находилась в каком-либо обществе, я слышала невербальные угрозы от окружающих. Мне было страшно ездить в метро, потому что я была убеждена, что мои мысли может прочесть любой человек.

1/1Изображение: Света Кобракова

Кульминацией стал экзамен по философии. Тогда я была убеждена, что кто-то вынул из моей головы мозг, поэтому я ничего не помню. Мне стало ясно, что со мной что-то не так.

Болезнь ухудшала мое состояние, становилось все труднее жить в мире, который будто бы ополчился против меня. Но в действительности против меня ополчился мой собственный мозг, что кажется еще более ужасающим.

Я рассказала все родителям, они забрали меня в родной провинциальный городок и отправили в центр пограничных состояний. Там мне выписали препараты-антипсихотики.

Наверняка все слышали выражение «страдающий шизофренией» — и это отлично описывает заболевание. Болезнь мучает, выматывает, делает существование непереносимым. Самое страшное — это, скажем, печать фатума, наложенная ею. Хроническая… неизлечимая… прогрессирующая… Все эти слова могильными плитами лежат на нас, людях с диагнозом.

Отгороженность от мира, невозможность реализации, инвалидизация, стигматизация — вот хоровод, с которым мы сталкиваемся. Мы никогда не сможем объясниться с этим миром, высказаться в него. Мы никогда не будем поняты, потому что это не объяснить так, как можно объяснить влюбленность, боль в ухе или отчаяние, которые так или иначе испытывали все люди.

1/1Изображение: Света Кобракова

Есть люди с шизофренией, которые под наблюдением специалиста в результате многолетних проб разных препаратов смогли найти оптимальную схему лечения. Хороший пример — это Элин Сакс, американская профессор, доктор наук. Ее книга «The center cannot hold» в определенный момент осветила мою жизнь надеждой и показала, что еще рано сдаваться — все можно изменить. Да, придется постоянно бороться, стать настоящим воином, но это того стоит.

Шизофрения — это повод к получению инвалидности, но не во всех случаях. Хотя я стою на учете в ПНД, инвалидности мне удалось избежать. И все же некоторые ограничения в жизни в целом и в работе в частности у меня есть. Я больше не могу преподавать, не могу водить автомобиль. Думаю, и на ответственных руководящих постах мне работа не светит.

Вылечиться полностью от шизофрении невозможно, но можно добиться стойкой ремиссии и полной социальной и трудовой реабилитации.

Людям с заболеванием необходима поддержка, поэтому родственникам «болящего» нужно быть готовыми бороться. Необходимы и максимально квалифицированные специалисты. А вот обращаться к изгоняющим бесов экстрасенсам, шаманам и магам нельзя ни в коем случае. Так можно потерять очень ценное время, деньги и к тому же усугубить заболевание.

1/1Изображение: Света Кобракова

Если вы замечаете, что между реальностью и тем, что происходит в вашей голове, большая разница — стоит идти к специалисту. Стоит быть всегда очень критичным к себе и включать рациональное мышление. То есть, к примеру, какова вероятность того, что вы земное воплощение какого-нибудь бога?

Я бы хотела обратиться ко всем, кто столкнулся с шизофренией: будьте сильными, не опускайте рук, не жалейте денег на специалистов и препараты — все это окупится вашим состоянием. Путь будет долгим и трудным, но он того стоит. Найдите тех, кто поймет вас, не стигматизируйте заболевание, лечитесь — и вы добьетесь ремиссии. Ну и занимайтесь по возможности творчеством.

Екатерина, 37 лет: «Я начала видеть существ из параллельной реальности»

Шизофрения обычно кажется чем-то непоправимым. Тут же рисуются картины об отсутствии будущего, о жизни в психбольнице. Но ведь на сегодняшний день это не так! Многие люди с диагнозом шизофрения вполне успешны — как профессионально, так и в личном плане.

Да, диагноз действительно сложно принять. Я рыдала, когда специалист предположил, что у меня шизофрения, — это как узнать, что ты смертельно болен, только не телом, а душой и разумом.

Есть проблема, что человеку с таким диагнозом, ничего не объясняя, специалисты назначают кучу достаточно тяжелых препаратов с огромным количеством побочных эффектов. И люди даже не понимают, зачем все это нужно и нужно ли это вообще. Люди не знают, что препараты можно менять, корректировать дозу. Это часто приводит к самовольному отказу от медикаментозного лечения, которое при правильном подборе препаратов дает возможность находиться в сознании. Еще каких-нибудь 50 лет назад такой возможности у больных не было!

Когда появились первые признаки заболевания, я даже не поняла, что это болезнь, — в этом ее коварство. В какой-то момент я стала жить как бы в двух реальностях. И с каждым днем этих реальностей становилось больше. Это как жизнь в разных измерениях, в которых отличается не пространство, но твоя жизнь, опыт, судьба.

Это очень сложно описать… Представьте себе, что есть Вы, и есть другой Вы, только он в другом измерении. Возможно, в другом времени. Таких Вас много, и все они связаны. От действий каждого из этих личностей зависит их же будущее, будущее их близких и все события вокруг. Потом клубок разрастается до таких размеров, что невозможно это распутать. И наступает отчаяние. Как бездна, в которую стремительно затягивает, из которой не выбраться.

В какой-то момент я начала видеть разных существ, как будто из параллельной реальности. Одни были агрессивны и нападали на меня, другие защищали. Но я понимала, что это вижу только я, и никому об этом не говорила.

1/1Изображение: Света Кобракова

Ну, а потом настал момент, когда некоторые симптомы вышли на поверхность. Родные поняли, что дело плохо, и вызвали скорую. Я не была опасна ни для себя, ни для окружающих, поэтому поначалу медики не хотели увозить меня — для этого не было оснований. Но потом они увидели мои старые, многолетней давности, шрамы от самоповреждений, и именно эти шрамы стали поводом для помещения в стационар.

Я никому, ни одному человеку на свете не пожелаю заболеть этой болезнью. Сложно передать весь спектр чувств, которые приходится испытывать в состоянии психоза (у меня за последние полтора года таких было три). Ты попадаешь в обстоятельства, на которые не можешь повлиять никаким образом, и вместе с тобой, по твоей вине, здесь оказываются дорогие тебе люди. Что может испытывать человек, который, к примеру, уверен, что он заперт навсегда в своей квартире вместе со своими детьми, а в это время пришла ночь, которая никогда не закончится? Это страх и полное отчаяние.

Когда из психоза выходишь, начинается период восстановления. Это тоже очень непросто. Бывает очень сложно сделать хоть что-то — даже встать с кровати. Бывает так, что наступает полная пустота внутри, и ты не чувствуешь ничего, вообще ничего — ни радости, ни печали, ни любви, ни боли или каких-то других переживаний. И здесь снова появляется чувство вины, потому что ты не можешь выполнять даже повседневные дела.

Однажды я чуть не вышла в окно шестого этажа, а рядом были мои дети. Это произошло не потому, что я хотела свести счеты с жизнью. Просто в тот момент в моей реальности я верила в то, что мое физическое тело неуязвимо. Но мне повезло, меня остановили. Свекровь, увидев меня стоящей у окна, спокойным голосом сказала: «Закрой его, пожалуйста». И я закрыла.

1/1Изображение: Света Кобракова

В один момент я поняла, что нужна близким, детям, и это для меня важнее «сверхспособностей». И я должна сделать все, чтобы жить именно в реальном мире. Когда я поняла это, мое лечение стало осознанным. Я стала активнее сотрудничать со специалистами, слушать их рекомендации, искать информацию, читать литературу, связанную с психиатрией. Это был большой труд, но для меня было важно вернуться — ради тех, кому я нужна. Ключ, на мой взгляд, как раз в этом: найти в себе силы признать, что ты болен, и начать лечиться.

Если вы родственник человека, который столкнулся с шизофренией, нужно понимать, что шизофрения — это не блажь, не придуривание, не лень, не умственная отсталость. Это болезнь, которую нужно лечить, и чем раньше начнешь — тем лучше. Желательно, чтобы лечение заключалось не только в наблюдении у специалиста, но и в работе с психотерапевтом, социальным работником, с участием в группах взаимопомощи.

Если в семье болеет один, то поддержка и помощь нужна всем. Проблема ведь не только у больного. Так или иначе эта ситуация отражается на всей семье. Для детей это вообще серьезная травма, поэтому нельзя табуировать эту тему, как-то замалчивать ее. Детям людей с заболеваниями психики нужна поддержка в этом вопросе.

Я хочу обратить внимание на слово «поддержка». Не опека. Не нужно ни в коем случае делать все за больного, это только вредит. И не нужно нагружать его какой-то чрезмерной активностью, особенно если эта деятельность не в сфере его интересов. Нужно поддерживать и подбадривать его во всех начинаниях, талантах, способностях. По своему опыту знаю, что часто фраза «Выше нос, мы это преодолеем» порой важнее долгих мотивирующих разговоров.

У меня трое детей. Старшему было семь лет, когда я впервые попала в больницу. О том, что я больна, мы поговорили с ним не сразу. Тема была чуть ли не табуированной у нас в семье, да и я тогда не признавала в себе болезнь. Но было видно, что старший ребенок переживает. Все изменилось после третьего эпизода — тогда мы и поговорили. Я сказала, что во всем многообразии разных болезней есть еще и психические. Сын преобразился прямо на глазах, теперь он задает разные вопросы о заболевании, ходит со мной на мероприятия и довольно неплохо разбирается в теме психического здоровья. Дети способны понять, просто нужно называть вещи своими именами, хоть и страшно признаться во многом самому себе.

Около трех лет я принимала лекарства. На сегодняшний день мне удается обходиться без них. Я принимаю их изредка, когда чувствую в себе некоторые знакомые сигналы подступающего психоза. Но это бывает крайне редко — на фоне, например, сильной стрессовой ситуации. Я, конечно, довольна, что живу в наше время, и у меня есть шанс помочь себе медикаментами. Меня не мучают лоботомией, не надевают на меня мокрую тряпку, не подвешивают к потолку. Когда-то давно эти методы считались вполне себе адекватными, однако, как мы знаем сейчас, все это не имело результата или делало только хуже.

1/1Изображение: Света Кобракова

Мне нравится сравнение шизофрении с гриппом, хоть оно и недостаточно корректно. Можно ли навсегда избавиться от гриппа? Нет. Какой-то период времени тебе плохо, надо принимать жаропонижающее и много пить, соблюдать постельный режим. А потом все прошло, и не нужно специально ничего делать, чтобы чувствовать себя хорошо. Но симптомы могут вернуться, и нужно быть к этому готовым.

Лечение позволяет жить полноценной жизнью. Но нужно понимать, что одних лекарств мало. Лекарства только дают возможность вернуться в реальность, чтобы полноценно поработать над более глубинными причинами болезни. Социальная активность и социальная реабилитация тоже очень важны.

Я считаю, что в моем случае большую роль сыграла деятельность, которая мне интересна, к которой у меня есть склонность. Кстати, именно психологи в стационаре рекомендовали мне всегда находить в себе силы для того, к чему есть интерес. Хобби и увлечения очень важны! Они придают сил.

Я просто хотела бы поддержать тех, кто узнал свои проблемы в моей истории. Я знаю, что таких людей много. И много людей, которые справились, ведут активную полноценную жизнь, реализуют себя. Если кто-то смог — значит, сможет и еще кто-то. Нельзя замыкаться в себе. Желаю сил, терпения и успехов на этом нелегком пути. Это большой труд, но результат действительно стоит того, чтобы потрудиться.

Материал подготовлен при поддержке фармацевтической компании «Гедеон Рихтер».

Даже если среди ваших знакомых нет людей, страдающих шизофренией, скорее всего, вы имеете представление о ее симптомах.

Заболевание может проявляться в виде галлюцинаций, бредовых идей и паранойи, а также трудностей с концентрацией внимания, организацией мыслей и выполнением базовых ежедневных задач.

На протяжении многих лет врачи мало что знали об этой болезни, за исключением симптомов, о которых сообщали сами пациенты. Причины шизофрении и особенности ее воздействия на мозг по большей части оставались загадкой ввиду исключительных трудностей, с которыми ученые сталкивались в попытке понять самый сложный — и наименее доступный — орган в человеческом теле.

Но сегодня благодаря новым технологиям завеса тайны начинает прикрываться.

«Последние несколько лет мы были свидетелями колоссальных успехов в понимании и лечении шизофрении, — говорит врач Хуссейни Манджи (Husseini Manji), врач, глобальный руководитель терапевтической области «Неврология» в компании Janssen. — Эта область медицины переживает интереснейший период».

Возможность создания новых методов лечения людей, страдающих шизофренией, стала одной из причин, которые привлекли доктора Манджи в компанию. Тогда, в 2008 году, он был директором Национального института психического здоровья (National Institute of Mental Health) и руководителем программы по аффективным и тревожным расстройствам (Mood and Anxiety Disorders Program).

«Несколько фармацевтических компаний пытались убедить меня присоединиться к ним, но в Johnson & Johnson на неврологии сосредоточились как раз тогда, когда многие отходили от этой области, — поясняет он. — Наука о психических заболеваниях достигла такой степени зрелости, когда существующие знания можно было преобразовать в передовые методы лечения болезней, подобных шизофрении».

Почти 2,5 миллиона человек, страдающих шизофренией, — один процент взрослого населения США — с нетерпением ждут прогресса в понимании и лечении этой сложной болезни.


Врач Хуссейни Манджи,
руководитель глобальной терапевтической области «Неврология» в компании Janssen

Шизофрения — одно из самых тяжелых психических заболеваний. Обычно она проявляется в позднем подростковом возрасте или после 20 лет. Ее последствия могут быть катастрофическими: люди, страдающие шизофренией, подвергаются повышенному риску стать безработными, лишиться крова и попасть в тюрьму. Около трети больных пытаются совершить самоубийство, и примерно каждому десятому в итоге это удается.

Исследователи знают, что шизофрения — в значительной степени наследственное заболевание, однако о биологических основах болезни им известно меньше. Тем не менее благодаря передовым технологиям визуализации мозга такие ученые, как д-р Манджи, начинают получать более четкое представление об изменениях, происходящих в мозге больного шизофренией. Оказывается, эти изменения происходят еще до проявления клинических симптомов.

Изучение мозга больного шизофренией

За последнее десятилетие было проведено несколько исследований с применением метода мозговой визуализации, позволивших получить доказательства того, что в мозге пациентов с шизофренией присутствуют структурные аномалии. Это дало ученым ключ к разгадке биологических причин заболевания и того, как оно прогрессирует.

В ходе одного 15-летнего исследования, которое отчасти финансировалось компанией Janssen и было описано в «Американском психиатрическом журнале» (American Journal of Psychiatry), удалось установить, что при первом приступе психоза у пациентов оказывалось меньше мозговой ткани, чем у здоровых людей. Несмотря на то что с течением времени потери стабилизировались, длительные рецидивы психоза были связаны с дополнительным уменьшением объемов.

«Из более ранних посмертных исследований мозга больных шизофренией мы знали, что у них меньше синапсов и нейронных ответвлений, которые позволяют нейронам взаимодействовать, — объясняет врач Скотт У. Вудс (Scott W. Woods), профессор психиатрии и директор Научно-исследовательской клиники продромального периода психоза PRIME при Йельском университете. — Мы считаем, что это объясняет уменьшение объема мозговой ткани, которое видно на снимках».

В юности все переживают нормальную потерю определенного количества серого вещества, которое содержит нейроны и их короткие отростки, однако эксперты полагают, что у людей с высоким риском развития шизофрении этот процесс может протекать слишком быстро или активно, вызывая психоз.

Результаты визуализирующих исследований указывают на нехватку серого и белого вещества в мозге людей, страдающих шизофренией. В юности все переживают нормальную потерю определенного количества серого вещества, которое содержит нейроны и их короткие отростки, однако эксперты полагают, что у людей с высоким риском развития шизофрении этот процесс может протекать слишком быстро или активно, вызывая психоз.

Аномальное развитие белого вещества, которое содержит длинные, покрытые миелином нервные волокна, соединяющие четыре доли мозга, также может стать переломным моментом для некоторых людей, предрасположенных к этому заболеванию. Авторы исследования, опубликованного в журнале «Клиническая нейровизуализация» (NeuroImage: Clinical), предполагают, что это может быть связано с когнитивными симптомами у больных шизофренией, включая нарушения познавательных процессов и функций памяти, апатию и низкую мотивацию.

Что приводит к этим потерям, до сих пор неизвестно, однако, согласно распространенной теории, прогрессированию многих заболеваний способствует воспаление. Два года назад британские исследователи обнаружили повышенную активность иммунных клеток в мозге больных шизофренией и людей, входящих в группу риска. Неясно, что именно может служить стимулом для возникновения воспалительного процесса, но в ходе предшествовавших исследований удалось установить связь между инфекциями в раннем возрасте и случаями шизофрении.

«Воспаление — один из механизмов, приводящих к уничтожению синапсов и нейронных ответвлений в головном мозге, поэтому сильное воспаление могло бы объяснить потерю», — указывает доктор Вудс.

Передовые методы защиты мозга

Получая информацию об этих аномалиях мозга, ученые из компании Janssen понимают, насколько важно лечить людей на самой ранней стадии шизофрении и выявлять новые пути минимизации ущерба, наносимого множественными рецидивами.

Одно из важных направлений исследований в компании Janssen заключается в поиске способов повысить приверженность лечению. С этой проблемой сталкивается любой врач, который лечит хронические заболевания, но особые сложности возникают при работе с пациентами, страдающими шизофренией. Лишь около половины пациентов принимают лекарства по назначению. Несоблюдение режима запускает цикл рецидива и возвращения симптомов, который сложно прервать, — и ослабляет реакцию на лечение.

«К сожалению, природа шизофрении ограничивает понимание этой болезни пациентами, — рассказывает д-р Манджи. — Во многих случаях, почувствовав себя немного лучше, они прекращают принимать лекарства. При этом, в отличие, например, от пациентов с диабетом, которые ощущают последствия пропуска дозы инсулина всего через несколько часов, больные шизофренией, прекратившие прием антипсихотических препаратов, могут в течение нескольких недель не наблюдать симптомов рецидива».

Ученые Janssen предприняли попытку помочь в устранении этого тяжелого цикла рецидива путем разработки инъекционных антипсихотических препаратов длительного действия, которые вводятся пациентам реже, чем другие лекарства.

Чтобы обеспечить дополнительную защиту пациентов от разрушительного воздействия многочисленных рецидивов, специалисты Janssen исследуют пути выявления больных с высоким риском рецидива, используя данные, собранные с помощью смартфонов, медицинских трекеров и датчиков на теле.

Инъекционные препараты длительного действия вводятся медиками, поэтому, если пациент пропускает дозу, лечащий врач узнает об этом и может принять меры.

Чтобы обеспечить дополнительную защиту пациентов от разрушительного воздействия многочисленных рецидивов, специалисты Janssen исследуют пути выявления больных с высоким риском рецидива, используя данные, собранные с помощью смартфонов, медицинских трекеров и датчиков на теле.

«Мы хотим знать, можно ли путем отслеживания таких факторов, как сон, уровень активности, взаимодействие с другими людьми и прочие биомаркеры, заблаговременно предоставлять врачам информацию о приближающемся рецидиве, — объясняет д-р Манджи. — Это дало бы им возможность выявлять пациентов, состояние которых ухудшается, и выходить с ними на связь, вместо того чтобы ждать, когда они сами придут на прием в назначенное время».

Помимо прочего, включение медицинских технологий в план лечения пациента помогло бы врачам получать более объективные данные о том, как на самом деле чувствует себя человек. Практика показывает, что, когда пациентов спрашивают об их самочувствии в течение нескольких недель, они помнят лишь последние день-два. Располагая более долгосрочными, измеримыми данными, врачи могли бы не только составлять сравнительно четкое представление о том, как чувствует себя пациент, но и более конструктивно вести прием.

«Если пациенты стабильны и вам не нужно тратить столько времени просто на устранение психотических симптомов, вы можете сосредоточиться на поиске конструктивных способов помочь им вернуться к нормальной жизни», — говорит д-р Манджи.

Не просто устранение симптомов, а комплексное лечение

Чтобы по-настоящему улучшить жизнь людей с шизофренией, ученые не только разрабатывают новые лекарства, но и продвигают принципы интегративной помощи. По словам д-ра Манджи, работа в Johnson & Johnson привлекла его потому, что компания разделяет его убеждение: стремясь обеспечить оптимальный результат для пациентов с шизофренией, медицина должна выходить за рамки лечения таблетками.

«Мы хотим донести до людей, что в перспективе лучший способ лечения шизофрении заключается в применении более целостной, интегрированной модели ухода, — объясняет он. — Психическое заболевание оказывает большое влияние на каждый аспект жизни человека: его физическое здоровье, поведение и отношения. Пациентам требуется несколько видов коррекции, а не только медикаментозная».

Одно из направлений исследований Janssen заключается в изучении жизненно важной роли опекунов и тех проблем, с которыми они сталкиваются при лечении и обслуживании людей с шизофренией. В настоящее время ведется набор пациентов для участия в годичном клиническом испытании под названием «Семейное вмешательство в недавно начавшееся лечение шизофрении» (Family Intervention in Recent Onset Schizophrenia Treatment — FIRST). Ученые планируют оценить общее воздействие, которое лица, осуществляющие уход, могут оказывать на пациентов, участвуя в программе психологического образования и профессиональной подготовки опекунов. Возможно, подобные программы помогут сократить число неудачных исходов лечения, таких как госпитализация в психиатрическую больницу и самоубийство или его попытка.

Искреннее стремление компании улучшить жизнь пациентов находит отражение и в ее проектах, реализуемых совместно с научными учреждениями, правительством и представителями биотехнологической отрасли. «Эта болезнь настолько сложна, что для достижения прогресса в исследованиях нам необходимо объединиться», — уверен д-р Манджи.

В 2015 году специалисты Janssen Research & Development запустили проект «Открытые междисциплинарные исследования шизофрении» (Open Translational Science in Schizophrenia — OPTICS), форум для совместного анализа данных клинических испытаний Janssen и общедоступной информации о шизофрении, предоставленной национальными институтами здравоохранения.

Кроме того, компания выступает в роли отраслевого партнера в недавно созданном консорциуме, возглавляемом Школой медицины Университета Джонса Хопкинса и Институтом биологических исследований Солка. Консорциум стремится повысить качество технологии индуцированной плюрипотентной стволовой клетки — инструмента, который позволяет ученым собирать клетки кожи у пациентов с психическими расстройствами и преобразовывать их в нейроны. Создавая нейронную модель шизофрении с применением клеток пациента, ученые надеются получить качественно новое представление об основных механизмах заболевания для разработки более целенаправленных методов лечения.

Д-р Манджи считает, что такие инновационные проекты приведут к появлению не только новых методов лечения шизофрении, но и подходов, позволяющих добиться отсрочки и, возможно, даже предотвратить болезнь.

«Теперь мы знаем, что шизофрения, как и многие другие заболевания, не поражает людей в одночасье, — объясняет он. — Она назревает до того, как у человека разовьется полномасштабный психоз, и чем раньше начнется лечение, тем лучше будет долгосрочный прогноз.

Если мы научимся выявлять людей с высоким риском развития шизофрении и узнаем, что происходит с ними на самых ранних стадиях, то в перспективе сможем изменить всю траекторию болезни».

Эта статья, написанная Джессикой Браун (Jessica Brown), впервые была опубликована на сайте www.jnj.com в мае 2017 года

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *