Цифровое поколение

Я познакомился с Марком Пренски 2 года назад. Один из самых известных в конце 20-го века евангелистов нового образования, он вдохновленно рассказывал на встрече с экспертами о kid power — невероятных и недооцененных возможностях, которыми обладают дети, приводил примеры дошкольников, которые начали свой бизнес при помощи родителей, про влияние, которое ребенок способен оказывать на культуру и бизнес. Сразу захотелось пойти и сделать из своего ребенка предпринимателя. Когда дело дошло до детей в цифровом мире, Марку задали вопрос о его концепции digital native, которая принесла ему славу, а миллионам родителей и детей — головную боль и проблемы с профориентацией. На это Марк немного смущенно заметил, что все изменилось и он её пересмотрел.

Цифровых аборигенов не существует

Если ребенок родился в век технологий, ты по умолчанию гений. Разве нет?

Термин Цифровой абориген (digital native), который в последнее время используют все кому не лень, описывает ребенка, который растет в эпоху цифровых технологий. В противовес ему должен существовать некий взрослый Цифровой иммигрант, который знакомится с цифровыми системами после совершеннолетия. Оба термина были придуманы Electronic Frontier Foundation в 1996 году в рамках Декларации независимости киберпространства, но популяризовал и сделал себе на них имя консультант по образованию Марк Пренски. Он утверждал, что дети, воспитанные в насыщенном цифровыми технологиями мире, нуждаются в мультимедийной среде обучения. Идея стала популярной среди педагогов и родителей, чьи дети попали под определение Пренски, и с тех пор использовалась как эффективный маркетинговый инструмент. Оригинальная работа Пренски не была научной, данных, необходимых для доказательства его тезисов, так и не собрали.

Один из наиболее амбициозных экспериментов, который пошел по пути обязательного мультимедийного образования — сеть школ AltSchools, куда вложились знаковые инвесторы типа Марка Цукерберга. В ней дети с утра до вечера тестировали различные приложения, устройства и образовательные среды. Предполагалось, что маленькие цифровые аборигены очень быстро станут гениями электронного мира. Но в итоге избыток «цифры” привел к нервным срывам и затормаживанию развития у детей, многие ученики ушли из AltSchool, от амбиций создать сеть осталось две школы.

С 2015 года Пренски окончательно отказался от своей метафоры в пользу термина цифровая мудрость, которую, впрочем, еще сложнее применить к текущим процессам.

Цифровой гость, заходи!

С 2016 года в качестве альтернативы устаревшим понятиям Университетом Оксфорда была предложена модель Цифровой гость и Цифровой резидент (digital visitor and resident или V&R). Люди в режиме гостя, имеют определенную цель или задачу и выбирают подходящий онлайн-инструмент для удовлетворения своих потребностей по мере их возникновения. Например, цифровой гость будет использовать смартфон для поиска в Интернете адреса местного книжного магазина, а затем отправится в автономный режим охоты за конкретной книгой. Резидент же в аналогичной ситуации подключится к другим людям или сервисам — разместит на стене в Facebook вопрос о книге или будет искать ее на торрентах. Чаще всего на практике можно наблюдать сочетание ролей «Гость» и «Резидент» в зависимости от того, чего пытается достичь конкретный ребенок или взрослый, поэтому правильно будет говорить не о том, что данный человек — это гость или резидент, а о роли, которую он выполняет.

Популярное объяснение того, кто такой Цифровой Гость

В настоящее время различные эксперты приходят к общему мнению:

Миф о том, что современные молодые люди рождаются компьютерными грамотными — не только неверен, но и вреден.

То, что сегодняшняя молодежь тратит много времени на работу и использование социальных сетей, не означает, что у ребят есть реальное представление о том, как лучше всего использовать эти инструменты. Вопреки мнению о том, что им «все дано от рождения”, в реальности обилие цифровых инструментов серьезно ограничивает будущие возможности молодых людей. В результатах сотен экспериментов неоднократно доказывалось, что в среднем более 90% молодых людей не имеют стратегии использования цифровых инструментов, эксплуатируя их только для самых примитивных задач. Факт рождения в эпоху интернета не определяет сам по себе способность человека правильно понимать технологии, для этого требуется обучение независимо от возраста. Использование концепции «цифровых аборигенов» привело к отставанию детей из-за того, что родители и учителя уверились: им не нужно обучать детей и уж точно не требуется учиться самим.

Цифровые сироты

Александра Сэмуэль, одна из спикеров TEDx и авторитетных авторов по теме социальных медиа, предложила использовать в контексте обсуждения цифровой грамотности другую концепцию: Цифровая сирота, Цифровой изгнанник и Цифровой наследник. В ее основе лежит оригинальная идея о том, что отсутствие модели для копирования или приобретения цифрового опыта со стороны взрослых оставляет крайне мало шансов на самостоятельное освоение сложного цифрового мира детьми. Другими словами, не надейтесь, что ребенок освоит финансовую, правовую или цифровую грамотность самостоятельно, если вы сами не проявляете к этому интерес.

Тут я уже не могу не процитировать собственный тезис, который, как мне кажется, дополняет концепцию Александры:

Стоит учитывать важный фактор: дети, пережившие Первую цифровую революцию, сталкивались с совершенно иными проблемами, чем современные дети. Одно из важнейших отличий заключается в том, что на этапе зарождения массовых компьютеров и отсутствия изобилия цифровых инструментов, ребенку в 80–90 годах нужно было пройти длинную цепочку инженерных, психологических и технических решений, чтобы получить желаемый инструмент — устройство, игру, программу. Сегодня дети в развитых и развивающихся странах окружены подчас в избыточном количестве приложениями, предлагающие примитивные интерфейсы и максимально упрощенные задачи, постоянно переключаясь между ними. Количество заменило собой качество. При этом со стороны кажется, что дети так же подолгу «зависают” в компьютерах, как и мы в свое время. Но разница в том, что изменился характер присутствия: сейчас все решает получение максимально быстрого вознаграждения. Поэтому угроза упрощенных коммуникаций заключается в т.ч. в низкой способности строить длинные логические утверждения, необходимые, например, для выявления фейкового медиаконтента и стратегических решений.

Возвращаемся к тезисам Александры Сэмуэль:

Цифровые сироты воспитывались родителями, которые предоставили им почти неограниченный доступ к технологиям, но не сопровождали детей на этой пути. Признав интернет своим вторым домом, подростки замкнули на него свои коммуникации, предпочтя их физическому общению, что в итоге привело к распространению интернет-троллинга и буллинга детьми, переносящими свои проблемы в онлайн.

Цифровые эмигранты напротив, были взращены с минимальным доступом к технологиям. Цель их родителей состояла в том, чтобы ограничить доступ к интернету, откладывая их проникновение в цифровой мир до тех пор, пока подростки не достигнут возраста, в котором меньше всего прислушиваются к советам своих родителей. Будучи незнакомыми с опасностями сети, они первыми подвергаются рискам и попадают в неприятности, что в итоге ведет к отказу от цифровых технологий и цифровому луддитству.

Цифровые наследники обладают впечатляющими техническими навыками, в основном благодаря своим родителям и учителям. Взрослые наставники поощряли и направляли их в цифровом образовании, зачисляя на занятия по программированию и беседуя с детьми о том, чтобы значит быть ответственным пользователем интернета. Еще учась в школе ребята умеют создавать сайты, видео, программы. И именно они уже сейчас привносят технически продуманные сценарии в свои потребительские, социальные и политические активности, осознанно требуя возможности выбора в том, какой контент потреблять, какие технологии использовать, когда включать краудсорсинг и почему нужно улучшать цифровые инструменты для реального мира. Из-за их более высокого уровня понимания технологий цифровые наследники сталкиваются с проблемами при взаимодействии с их менее осведомленными сверстниками.

Уже сейчас можно наблюдать столкновение мировоззрений этих трех типов, наихудшие последствия которого заключаются в нежелании взрослых цифровых эмигрантов, работающих в системе государственного образования и регулирования принимать и учитывать другие модели, что в конечном итоге тормозит развитие цифровой экономики в стране. По мере того, как наша культура продолжает переход от аналогового общества к цифро-аналоговому гибриду, то, как люди относятся к технологии, будет определять их профессиональные возможности, их связь с властью и то, как они взаимодействуют друг с другом. Разница в подходах порождает жесткие разногласия: между родителями, по поводу того, нужен ли их ребенку мобильный телефон; между школами и родителями о том, какие технологии следует использовать в классе; между семьями, которые борются с идеями о том, в какие компьютерные игры разрешать играть своим детям и выходить ли в сеть. Через пять или десять лет эти дети станут взрослыми, и они будут выбирать, работать на традиционные или же цифровые компании, принимать данность решений, спущенных сверху или импровизировать и придумывать новые правила.

Влияние этих различий будут определять интернет и физический мир в паре друг с другом. То, как мы используем интернет — на что мы обращаем внимание, а что мы игнорируем, — определяет контент и опыт самой сети. Цифровые наследники знают это, и они могут сыграть определенную роль в обучении остальных поколений использованию и созданию интернета. Но также возможно, что напряженность между тремя группами может усилить поляризацию, которая уже затрагивает интернет (и общество), поскольку различные технологические предпочтения каждой группы заставляют их закрываться в онлайновых сообществах и платформах, которые подходят только им.

Каждый ребенок, растущий сегодня, является по умолчанию универсальным для всех цифровых инструментов, каждый может найти свой собственный способ связать себя с технологией, нужно только признать право детей на цифровые различия и дать возможность каждому типу развиваться по своей траектории максимально продуктивным путем.

Чем более высокой цифровой грамотностью начинают обладать дети, тем меньше ее инструментов они стремятся использовать в повседневной и рабочей жизни, ограничивая потоки данных.

С течением времени меняется количество используемых технологий (инструментов, устройств, каналов коммуникации и т.д.). Это означает, что от выбранного вектора цифровой грамотности зависит то, какими уже привычными принципами взаимодействия с цифровой средой будет пользоваться ребенок.

Поэтому к роли цифровых наставников, помогающих открыть для себя мир технологий, сегодня добавляется новая позиция цифровых переводчиков, осуществляющих трансляцию смыслов и знаний между людьми, обладающими разными характеристиками цифрового потребления. Обе этих роли сейчас активно и успешно осваивают дети и взрослые в Южной Корее, Китае и Австралии, которые дальше других продвинулись в освоении цифрового мира.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *