Месяц без интернета

Вдохновленные успешностью недавнего эксперимента над сотрудниками под кодовым названием «Выживший» (работа 4 дня в неделю по 10 часов вместо 5 дней в неделю по 8 часов) в начале марта, мы решились на еще один, более смелый и амбициозный эксперимент, о котором готовы рассказать только сейчас. Итак, с 1 марта 2016 года по сегодняшний день все 230 сотрудников агентства Netpeak во всех офисах, городах и странах полностью отказались от интернета и работали в кабинетах оффлайн.

Одиночество, пустые почтовые ящики и ломка по Facebook породили название для этого эксперимента. Мы назвали его «Татуин», в честь пустынной и малозаселенной планеты из вселенной «Звёздных Войн».

В этой публикации мы расскажем, как удалось настроить работу так, что за прошедший месяц ни один из наших клиентов, ни один из 50+ тысяч посетителей сайта и блога и никто из 20 тысяч подписчиков ничего не заподозрил.

Зачем мы это затеяли?

Во-первых, мы хотели доказать, что живое общение, даже в нашу цифровую эпоху, не заменят никакие мессенджеры и таскеры. Мы хотели сплотить коллектив, дать сотрудникам возможность больше общаться друг с другом, объяснять, спорить и находить истину, видя живое лицо собеседника перед собой.

Во-вторых, мы давно заметили, как атрофируется почерк и насколько сложно становится писать без ошибок, когда практически каждый редактор текста на компьютере подчеркивает твои ошибки и опечатки красным цветом. Во время эксперимента сотрудники ставили друг другу задачи на листиках, копирайтеры писали тексты в блокнотах и только после этого стала видна истинная картина знаний и умений людей.

В-третьих, часто менеджер предпочитает скайп или электронное письмо простому телефонному звонку клиенту. Благодаря эксперименту у менеджеров не оставалось другого способа связи, и даже самые скромные люди заставляли себя звонить, задавать вопросы и решать задачи, слушая клиента по телефону.

И еще один немаловажный момент — когда в агентстве работает более 200 человек и коллектив растет на 5-6 человек каждый месяц, очень сложно познакомиться, узнать поближе и даже просто запомнить нового сотрудника. Благодаря отсутствию интернета и вынужденному общению перезнакомились все и со всеми.

Как это настроить?

Мы договорились со всеми коллегами, что на весь март каждому сотруднику запрещено использовать любой интернет, как офисный, так и мобильный. Многие пошли дальше и отказались от интернета даже дома, выбрав месяц добровольного интернет-отшельничества.

В конце февраля мы потратили больше недели на то, чтобы наши партнёры, клиенты и читатели не почувствовали никаких изменений и ничего не заметили.

Для SEO-специалистов, с целью работы над внутренней оптимизацией проектов клиентов, были сделаны бекапы всех сайтов. Сегодня сайты будут обновлены сразу для всех наших клиентов.

PPC-специалистам пришлось сложнее. Почти весь март, кроме обычной работы над проектами, они прогнозировали и настраивали автоматическую работу с обновлением объявлений и ставок в Google Рекламе и Яндекс.Директ.

Наша закрытая разработка, бот «Валентин», обрабатывал все вопросы и комментарии клиентов в «Личном кабинете» и отвечал от имени специалиста, имея выборку из более чем 800 вариантов ответов (на основе анализа 25 135 вопросов наших клиентов за последние 4 года).

Специалисты отдела маркетинга подготовили очередь публикаций в блог, постов в социальные сети и еженедельных рассылок, настроив время так, чтобы ни у кого не возникло сомнений в том, что публикации производятся от живых людей.

Все входящие заявки также обрабатывались в автоматическом режиме, под запрос клиента генерировался бриф, оформлялся и подписывался договор. И уже сегодня менеджеры приступили к прямому общению с новыми клиентами, готовыми к работе.

Как прошел этот безумный месяц?

Честно говоря — тяжело. Мы били рекорды в знаменитом бегущем динозаврике. Мы рыдали, слушая одну и ту же скачанную заранее музыку в mp3. Мы каждое утро с надеждой смотрели на вкладку с Gmail в надежде получить письмо.

Эту картинку мы видели целый месяц

Но на третий день это прошло. По итоговым исследованиям и анализу эксперимента мы собрали следующую статистику:

  1. Количество сотрудников в офисе за месяц никак не изменилось.
  2. Среднее время выполнения одной задачи сократилось на 17%.
  3. Количество выпитых чашек кофе на 1 сотрудника в 1 рабочий день увеличилось с 1,38 до 2,004 штук.
  4. Траты на оплату интернета в 100% офисов Netpeak в марте снизились на 100%.
  5. Средняя продолжительность собраний увеличилась на 17%, при этом количество вопросов от слушателей на собраниях возросло более чем на 82%.
  6. Частота походов на совместные игры в футбол и баскетбол увеличилась на 34%.
  7. За месяц у нас в гостях побывали 28 представителей других компаний из нашей сферы, которые знали про наш эксперимент и хотели ощутить атмосферу работы агентства интернет-маркетинга без интернета.
  8. За 31 день марта 230 сотрудников агентства Netpeak сделали более 1000 фотографий, из которых в Instagram было опубликовано 0.
  9. Опрос сотрудников показал, что затраты на мобильную связь в среднем возросли на 420%.
  10. За время эксперимента были придуманы, написаны и протестированы 4 новых скрипта, позволяющих ускорить работы по SEO и PPC и еще больше их автоматизировать.

Выводы

Организовать работу с минимальными потерями из-за отсутствия интернета — реально даже в таком большом коллективе, как наш. И даже в компании, которая зарабатывает в интернете.

Результатами довольно как руководство, так и большинство сотрудников. После месяца интернета в апреле мы планируем повторить эксперимент, возможно, ужесточив его условия запретом на уход с работы.

Также, благодаря успеху «Татуина» и недавнему резонансу эксперимента «Выживший» мы всерьез рассматриваем идею запуска новой услуги «Проведение корпоративных экспериментов» для B2B.

Стабильного вам коннекта и с первым днём апреля.

Я был неправ.
Год назад я покинул Интернет. Я думал, что он пагубно влияет на мою продуктивность. Я думал, что ему не хватает смысла. Я думал, что он «развращал мою душу».
Уже год прошёл с тех пор, как я «сёрфил по Сети» или «проверял почту» или «лайкал» что-либо в фигуральном смысле заместо обычного «пальца вверх». Я научился оставаться отключённым, как и планировал, я свободен от Интернета.
Теперь я собираюсь рассказать вам, как всё это решило мои проблемы. Я собирался быть просвещённым, более «реальным». Более совершенным.
На самом деле сейчас 8 вечера, и я только проснулся. Я спал весь день, проснулся с восемью сообщениями на голосовой почте от друзей и коллег. Я пошёл в своё обычное кафе за обедом, игрой Knicks, двумя моими газетами и копией The New Yorker. А сейчас я смотрю «Историю игрушек», попутно уставившись и моргая на мигающий курсор в этом текстовом документе, надеясь, что он напишет себя сам, сгенерирует те прозрения моей жизни, которых я не смог достичь.

Я не хотел встречать такого Пола в конце моего годового путешествия.
В начале 2012-го мне было 26 лет, и я выдохся. Я хотел вырваться из современной жизни — бесконечного цикла входящих
e-mail’ов, непрекращающегося потока информации из Всемирной паутины, заглушающего моё здравомыслие. Я хотел сбежать.
Я думал, что Интернет может быть неестесственным состоянием для нас, людей, или по крайней мере для меня. Может, я был слишком зависим, чтобы справиться, или слишком импульсивен, чтобы ограничить себя. Я постоянно пользовался Интернетом с 12-ти лет и не представлял своей жизни без него с 14-ти. Я прошёл путь от разносчика газет до веб-дизайнера, а затем до технологического писателя (technology writer) меньше чем за 10 лет. Я жил с ощущением непрерывности подключения и бесконечности информации. Мне было интересно, что ещё жизнь может предложить. «Реальная жизнь», если можно так выразиться, ждала меня по другую сторону веб-браузера.
Моим планом было уйти с работы, переехать в дом своих родителей, читать книги, писать книги и валяться на диване в перерывах. Одним махом я бы преодолел все подступающие ко мне кризисы. Я бы нашёл настоящего Пола где-то далеко за гранью шума и стал бы лучшей версией себя.
Но по некоторым причинам The Verge хотели заплатить мне за уход из Интернета. Я мог оставаться в Нью-Йорке и делиться своими открытиями с миром, транслировать свою свободную от Интернета жизнь жителям Сети, распространять мудрость со своей высокой башни.
Моей целью как технологического писателя было узнать, что сделал со мной Интернет за все эти годы. Понять Интернет, изучая его «на расстоянии». Я бы не просто стал лучшим человеком, я бы помог всем нам стать лучшими людьми. Как только мы поймём, как Интернет развращает нас, мы наконец-то сможем противостать этому.
В 23:59, 30 апреля 2012 г. я выдернул свой Ethernet-кабель, отключил Wi-Fi и сменил смарфтон на простую «звонилку». Это было действительно хорошее чувство. Я ощущал свободу.
Несколько недель спустя я обнаружил себя в толпе с 60 000 ультраортодоксальных евреев, набившихся на городскую поляну Нью-Йорка, чтобы познать опасности Интернета от самого уважаемого в мире раввина. Серьёзно. За пределами стадиона меня заметил человек, размахивающий одной из моих статей об уходе из Интернета. Он был в восторге от встречи со мной. Я принял решение уйти из Интернета по многим причинам, схожим с его религией, выражавшей опасения о современном мире.
«Он перепрограммирует наши взаимоотношения, наши эмоции и нашу чувствительность,» — сказал один из раввинов. — «Он уничтожает наше терпение. Он превращает детей в кликающие овощи».
Это должно было быть потрясающе.
image

Мне снился сон

Всё начиналось прекрасно, скажу я вам. Я действительно ограничил себя и получал удовольствие. Моя жизнь была полна незапланированных событий: встреч, фризби, велопоездок и греческой литературы. Без чёткого понимания, как это получилось, я написал половину своего романа и практически каждую неделю отправлял эссе в The Verge. В один из первых месяцев мой босс выразил лёгкое разочарование по поводу того, сколько я писал, чего никогда не случалось ни ранее, ни с тех пор.
Я сбросил 15 фунтов веса без каких-либо усилий. Купил новую одежду. Люди продолжали говорить мне, как хорошо я выглядел, каким счастливым я смотрелся. Во время одного из осмотров мой терапевт буквально сам похлопал себя по плечу.
Я был немного скучающим, немного одиноким, но обнаружил чудесные изменения в своей жизни. В августе я написал: «Скука и недостаток мотивации принуждают меня делать вещи, которые действительно для меня важны, например, писательство или проведение времени с другими людьми». Я был полностью уверен, что у меня всё под контролем, и всем об этом говорил.
После того, как моя голова очистилась, повысилась устойчивость внимания. В мой первый или второй месяц 10 страниц «Одиссеи» были каторгой. Теперь я могу прочитать 100 страниц в один присест, а если читается легко и я увлечён, то и несколько сотен.
Я научился воспринимать идеи, для которых мало поста в блог, но достаточно изложения размером с роман. Вырвавшись из безэховой камеры Интернет-культуры, я обнаружил, что мои идеи развиваются в новых направлениях. Я ощущал себя по-другому, немного эксцентрично, и мне это нравилось.
Избавившись от любимого смартфона, я был вынужден вылезать из скорлупы в сложных социальных ситуациях. Оказывается, без своей постоянной рассеянности я был более внимателен к другим людях. Я больше не мог поддерживать взаимоотношения в Твиттере — я должен был найти их в реальной жизни. Моя сестра, ранее тщетно пытавшаяся поговорить со мной, пока я слушал её лишь наполовину, теперь обожает наши разговоры. Она говорит, что я менее отстранён эмоционально и больше забочусь о её состоянии — в общем, я стал в меньшей степени кретином, чем был.
К тому же, не знаю, как соотнести это с остальным, но я плакал во время просмотра «Отверженных».
В те первые несколько месяцев казалось, что моя гипотеза подтвердилась. Интернет удерживал меня от истинного себя, лучшего Пола. Я воткнул вилку в розетку и зажёг свет.
image

Суровая реальность

Когда я покинул Интернет, я думал, что мои журнальные статьи будут чем-то вроде «Я использовал бумажную карту сегодня, и это было ржачно!» или «Бумажные книги? Это что такое?!» или «У кого-нибудь есть скачанная Википедия погонять?». Этого не произошло.

По большей части практические аспекты этого года прошли незамеченными. У меня не было проблем с ориентированием по Нью-Йорку, а в других местах я покупал бумажные карты. Оказалось, что бумажные книги действительно хороши. Я не сравнивал цены на билеты, а просто звонил в Delta и брал то, что они предлагали.
В общем-то, большинству вещей, которым я учился, можно научиться как с Интернетом, так и без него — не нужно садиться на годовую Интернет-диету, чтобы осознать, что у твоей сестры есть чувства.
Большой переменой стала «обычная» почта. В этом году я завёл почтовый ящик (P.O. Box), не могу передать, сколько радости он приносил мне, будучи забитым письмами от читателей. Это нечто ощутимое, и такое не передать электронной открыткой.
Очаровательным, аккуратным почерком одна девушка написала на настоящем листе бумаги: «Спасибо, что ушёл из Интернета». Не как оскорбление, а как комплимент. Это письмо очень много для меня значило. Но потом я почувствовал себя плохо, потому что никогда не писал ответных писем.
И тогда, по некоторым причинам, даже походы на почту стали для меня работой. Я начал бояться писем и уже был готов отсылать их назад. Как оказалось, дюжина писем в неделю по тяжести нагрузки сравнима с сотней e-mail’ов в день. И так всё происходило в большинстве сфер моей жизни. Хорошая книга требовала мотивации для чтения независимо от того, есть у меня Интернет в качестве альтернативы или нет. Выход из дома для встречи с людьми требовал ровно столько же смелости, сколько и обычно.
На заре 2012-го я научился принимать неправильные решения по-новому, без Интернета. Я забросил свои хорошие привычки и нашёл новые пороки. Вместо того, чтобы превращать скуку и недостаток мотивации в обучение и креативность, я обратился на сторону пассивного потребления и социального отшельничества.
В новом году я уже не катаюсь на велосипеде так часто. Мой фризби собирает пыль. Неделями я не встречаюсь с людьми. Моё любимое место — диван. Я закидываю ноги на кофейный столик, играю в видеоигру и слушаю аудиокнигу. Выбираю какую-нибудь бессмысленную игру вроде Borderlands 2 или Skate 3, в то время как мой мозг релаксирует под аудиокнигу или просто тишину.

Люди, которые нуждаются в других

Итак, моральные выборы не так уж и изменились с отсутствием Интернета. К практическим вещам вроде бумажных карт и шопинга не так уж сложно привыкнуть. Люди всё ещё рады указать вам правильное направление. Но без Интернета стало действительно сложно искать людей. Сделать телефонный звонок труднее, чем послать e-mail. Легче послать SMS или встретиться в видеочате, чем приехать к кому-то домой. Не то чтобы эти препятствия непреодолимы. Я преодолевал их в начале, но не смог довести начатое до конца.

Трудно сказать, что на самом деле изменилось. Думаю, те первые месяцы были так хороши потому, что я чувствовал отсутствие давления со стороны Интернета. Моя свобода была ощутима. Но когда я перестал смотреть на свою жизнь в контексте «я не пользуюсь Интернетом», существование вне Сети стало рутинным, и начали проявляться мои худшие стороны.
Я мог сидеть дома по несколько дней в то время. Мой телефон мог разрядиться, и никто не мог со мной связаться. В какой-то момент родителям надоедало гадать, жив я или уже нет, и они посылали сестру ко мне домой. В Интернете было легко убедить людей в том, что я жив-здоров, было легко взаимодействовать с коллегами, быть значимой частью общества.
Столько было исписано страниц, высмеивающих ложный концепт «друга на Facebook», но я могу сказать вам, что «друг на Facebook» лучше, чем ничего. Мой лучший «друг на расстоянии», единственный, с которым я созванивался каждую неделю на протяжении многих лет, переехал в Китай в этом году, и с тех пор я больше с ним не разговаривал. Мой лучший друг, живущий в Нью-Йорке, просто растворился в своей работе, в то время как я не смог уследить за крахом наших планов.
Я выпал из жизненного потока.
В марте этого года я по иронии судьбы посетил конференцию в Нью-Йорке под названием «Теоретизируя Всемирную паутину». Она была полна аспирантов и прочих учёных, выступающих со сложными докладами об определении реальности, о том, как выглядит феминизм в пост-цифровой эре и прочих подобных вещах. Поначалу я был немного самодоволен, потому что думал, что они имеют дело только с теориями, подразумевавшими, что Интернет был во всём, в то время как я познавал обособленную жизнь. Но после я поговорил с Нэйтаном Юргенсоном (Nathan Jurgenson), теоретиком, помогавшим организовать конференцию. Он обратил внимание на то, что в виртуальном есть много «реального», и в реальном полно «виртуального». Когда мы используем телефон или компьютер, мы всё ещё люди из плоти и крови, занимающие пространство и время. Когда мы скачем где-нибудь в поле, отбросив куда-нибудь далеко свои гаджеты, Интернет всё ещё влияет на наше мышление: «Твитну ли я об этом, когда вернусь?».
Моим планом было оставить Интернет и таким образом найти «настоящего» Пола, войти в контакт с «реальным» миром, но настоящий Пол и реальный мир уже неразделимо связаны с Интернетом. Я не к тому, что моя жизнь не изменилась с отказом от Интернета, а к тому, что это не была настоящая жизнь.

Семейное время

Пару недель назад я поехал в Колорадо, чтобы увидеться со своим братом до того, как его перебросят в Катар вместе с ВВС. У него был маленький ребёнок, пятимесячная полнощёчка по имени Касия (Kacia), которую я видел только на фотографиях, любезно высланных по почте моей золовкой. Я провёл с братом один день и на следующее утро поехал с ним в аэропорт. Ошарашенный, я смотрел, как он целует на прощание свою жену и детей. Несправедливо, что ему нужно было уезжать. Он являлся героем для своих детей, и я ненавидел тот факт, что ему придется покинуть их на 6 месяцев.
Мои коллеги Джордан и Стефан встретили меня в Колорадо, чтобы отправиться в дорожное путешествие назад, в Нью-Йорк. Идея была в том, чтобы сжать весь мой год в маленький документальный фильм и провести часы в дороге за обсуждением того, что со мной произошло и что может произойти позже. Прежде чем мы уехали, я провёл ещё немного времени с детьми, стараясь изо всех сил помочь своей золовке, быть супер-дядей. Потом нам нужно было уезжать.
В дороге Джордан и Стефан задавали мне вопросы. «Как думаешь, ты был слишком строг к себе?» — «Да». «Был ли этот год успешным?» — «Нет». «Чем ты хочешь заниматься, когда вернёшься в Интернет?» — «Хочу стараться для других людей».
Мы сделали остановку в Хантингтоне, Западная Вирджиния, чтобы встретиться с моим героем, Джастином МакЭлроем (Justin McElroy) из Polygon. Я встречался с Нэйтаном Юргенсоном в Вашингтоне. Я много думал о том, мог бы я преуспеть в Сети в тех вещах, в которых потерпел поражение вне её. Я просил совета.
Что я точно знаю, так это то, что я не могу винить Интернет, или любые обстоятельства в моих проблемах. У меня сохранились многие из моих приоритетов, которые я имел до ухода: семья, друзья, работа, обучение. У меня нет гарантии, что я буду придерживаться их по возвращении — скорее всего, не буду, если быть честным. Но по крайней мере я буду знать, что Интернет не виноват. Я буду знать, кто за всё отвечает и кто может всё исправить.
Во вторник, в последнюю ночь нашего путешествия мы остановились возле реки, текущей из Нью-Йорка, чтобы сделать снимок Манхэттеновского горизонта из Нью-Джерси. Это была холодная, ясная ночь, я прислонился к хлипким перилам моста и пытался принять удобную позу для снимка. Я был так близок к Нью-Йорку, так близок к завершению. Я тосковал по спокойному одиночеству своей квартиры и немного боялся возвращаться к изоляции. Через две недели я вернусь в Интернет. Я чувствовал поражение. Чувствовал, будто я вновь опускал руки. Но я знал, Интернет — это место, где я должен быть.

12:00, 1 мая 2013 г.

Я прочитал столько постов в блогах, журнальных статей и книг о том, что Интернет делает нас одинокими, или глупыми, или глупыми и одинокими сразу, что начал им верить. Я хотел выяснить, что Интернет «делал со мной», чтобы я мог противостоять. Но Интернет — это не индивидуальная гонка, это что-то, что мы делаем вместе, друг с другом. Интернет там, где люди.
В мой последний день в Колорадо я сел рядом со своей пятилетней племянницей Казайей (Keziah, ох уж эти имена — прим. пер.) и попробовал объяснять ей, что такое Интернет. Она никогда о нём не слышала, но зато много общается в Скайпе со своими бабушками и дедушками. Я спросил, не интересовалась ли она, почему я не звонил ей в Скайпе в этом году. Она интересовалась.

«Я думала, ты просто не хотел» — сказала она.

Со слезами на глазах я нарисовал ей, что такое Интернет. Нарисовал компьютеры, телефоны и телевизоры с тонкими линиями, соединяющими их. «Эти линии — Интернет». Я показал ей мой компьютер, нарисовал к нему линию и стёр её.

«Я прожил год, не используя Интернет,» — сказал я ей. — «Но сейчас я возвращаюсь назад и смогу звонить тебе снова.»

Когда я вернусь в Интернет, я, возможно, не буду использовать его правильно. Возможно, я буду тратить время, отвлекаться или кликать не по тем ссылкам. У меня не будет столько времени для чтения, самопознания или написания великого американского фантастического романа.
Но по крайней мере я буду на связи.

30 дней без соцсетей и что из этого (не) вышло
​ ​ ​

Последнее время меня просто-таки окружает волна отказа от соцсетей: то на неделю люди отказываются от интернета и мобильного телефона, а то редактор The Verge возвращается спустя год оффлайн-жизни и говорит, что в общем, ничего кардинально в его жизни не изменилось. Решил я тоже попробовать, насколько сложно и возможно обойтись без трех самых популярных социальных сетей в Рунете: ВКонтакте, Twitter и Facebook. Причин для такого решения было несколько:избыток политических и «общественно-значимых» (на самом деле нет) тем и разговоров в моих лентах, общая усталость от информационного потока, необходимость сконцентрироваться на новом проекте и замеченный за собой синдром FOMO (Fear Of Missing Out — Страха Пропустить Что-то Важное). Это когда вы на протяжении дня по сто раз «лезете» в свой смартфон или тупите в него часами, листая ленту обновлений, «лайкая» посты и статусы, листая фоточки или перебирая твиты, потому что «столько всего интересного же!» (на самом деле нет-2).

Изначально «замахнулся» на месяц, но хватило меня только на 18 дней, и дальше расскажу вам, почему так произошло и какие уроки я вынес из своего небольшого эксперимента.

Исходные условия

Отказ от трех самых популярных соцсетей, в которых у меня 90% всех контактов и вопросов личного и рабочего характера. При этом остается использование интернета, блогов, сайтов, скайпа и прочих систем для обмена сообщениями. Блоги — через подписки, почта работает в штатном режиме — «ушла» только лента новостей и обновлений. Даже веб-интерфейс и мобильные клиенты этих трех социальных сетей я — по условиям эксперимента — не должен был открывать.

Что получилось

В указанном выше режиме я продержался почти 20 дней («почти» — потому что на 18-й день мне пришлось написать сообщение в Facebook по работе, и с этого «поехало»: оказалось, что в этой соцсети у меня целая пачка неотвеченных важных сообщений, которые касались не вечного «привет-как-дела-что делаешь-еще-не-женился,» а вполне рабочих вопросов и даже каких-то новых предложений). Заметив это, я принялся «разгребать» сообщения и в двух других соцсетях, а также задался вопросом целесообразности продолжения своей «цифровой диеты.» И решил ее прекратить вот почему:

Миф 1: «Тяжело первые три дня»

На самом деле отказаться от соцсетей тяжело первые 24-36 часов. Потом просто у тебя появляются другие личные и рабочие дела, задачи, ты переключаешься на книги, подкасты, музыку, просмотр фильмов и даже (о ужас!) просмотр познвательных телепередач по ТВ (речь идет не об эфирном ТВ, естественно, но технологии рулят: подключение к потоковому сервису вещания дает доступ не только к 32 эфирным каналам, которые в Украине «обрабатывают» неокрепший мозг обычного человека, а и к познавательным каналам вроде Viasat History и NatGeo Wild). Так что уже ко второму дню никакой «ломки» относительно отсутствия социальных сетей в моей жизни я не ощущал. Достаточно просто выйти — и просто вернуться, как только вам надоест (а вам надоест обязательно, ниже поясню, почему).

Миф 2: «Вас ждет сказочный прирост продуктивности»

А вот и нет. На третий день я столкнулся с тем, что написание статьи «не идет» по банально простой причине: раньше информацию и вдохновение я мог почерпнуть для подобного материала, просто «наискось» пробежавшись по заголовкам и обсуждаемым сайтам / проектам в Твиттере или в других социальных сетях. В своем «обезжиренном» потреблении интернета и в необходимости открывать и листать ленту каждого отдельно взятого блога и сайта я стал терять больше времени и чаще «теряться» в том, а что же конкретно я ищу для подготовки развернутого материала в том или ином контент-проекте. Вместо «сказочного прироста продуктивности» без социальных сетей я оказался в роли человека, который молоток вынужден заменить парочкой камней, палкой и веревкой, которой надо всё это связать «в одну кучу.» Twitter и Facebook у меня отфильтрованы / настроены так, чтобы служить новостным агрегатором и источником для информационного «подстегивания» определенных идей и тем, которые отражаются в контент-проектах и блогах. Усложнение процессов поиска и отбора контента без соцсетей привело к тому, что моя продуктивность только упала.

Миф 3: «Ваша жизнь кардинально изменится»

Нет, я не побегал по утрам 5 км, не особо изменил распорядок дня, и зачитываясь книгой или засмотревшись фильмом вместо лишнего часа в соцсети, стал даже позже ложиться спать. Возможно, я — ленивая морская свинка без мотивации, которая сильно портит концепцию «быстрее-выше-сильнее» вот этим своим заявлением, но кардинальных изменений в моей жизни за 20 дней не произошло 🙂 Более того: мир вокруг меня даже как-то «замедлился.»

Миф 4: «Мир интереснее без соцсетей»

Возможно. Зато я пропустил 5 оффлайн-событий для широкой и нишевой аудитории, которые происходили в городе, по той простой причине, что о них сообщали / писали в социальных сетях, но никак не в СМИ или в блогах. Пусть не на все из них, но на некоторые я мог бы пойти / попасть. Вместо этого я их пропустил, оставаясь на своей «цифровой диете.» Интересное происходит оффлайн, но оповещение о том, что это интересное должно произойти, мы всё равно получаем через Сеть так или иначе.

Миф 5: «Можно полностью отказаться от Facebook»

Я не поздравил нескольких людей, у котрых были дни рождения, пропустил несколько мероприятий и трансляций в интернете, анонсы на которые размещались в Facebook. Кроме того, «лайки» из Instagram и действия в некоторых других подключенных приложениях и сервисах, где была включена авторизация через Facebook-профиль, продолжали попадать в основную ленту обновлений соцсети от Марка Цукерберга даже тогда, когда я все 20 дней в нее не заходил. Вы всё еще уверены, что можно целиком «отказаться» от нее? Разве что только удалив свой аккаунт и все данные (и то в кэше они будут «находиться» некоторое время).

Вынесенные уроки

Социальные медиа — это инструмент. Вилка — это инструмент. Вилкой можно аккуратно есть отрезанные кусочки в своей тарелке, используя ее по назначению и при этом ускоряя процесс потребления пищи и делая его удобнее; а можно вилкой убить человека или выколоть себе самому глаз. Стоит ли нам отказаться от вилок или еще лучше — запретить вилки к использованию и есть только руками? Наверное, нет. С социальными сетями — примерно то же самое. Да, мне не удалось соблюсти «30 дней» и в силу объективных обстоятельств продержался я без контакта с соцсетями только 18 из них. Но стоит ли искусственно воздвигать барьер между собой и разносторонними коммуникациями, если можно всё совмещать?

На соцсети можно тратить всего 1-2 часа за сутки — и при этом оставаться в курсе основных событий, обновлений, находить для себя вдохновляющие примеры. Важно просто фильтровать поступающую информацию, не забывать о тех вещах и темах, которые достойны только полного «игнора». Теперь я не буду тратить свое внимание на «диванных активистов» и «борцов со всем и вся.»

И конечно же, важно помнить, что «haters gonna hate,» и как говорят у нас в Украине — «а нам своє робить»: делайте свои проекты, высказывайте свои идеи, улучшайте и развивайте свои навыки, учитесь новому — социальные сети могут вам в этом помочь, если правильно выбрать точки контакта, приоритеты и темы, которые вы отслеживаете с их помощью. А всю муть общества, стереотипы и разговоры о том, кто сегодня очередной «враг номер один» — геи, политики, нацменьшинства или стартаперы — оставьте бабушкам на скамейке у подъезда 🙂

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *