Арт

Арт-проект и его виды

В последние годы в деятельности учреждений культуры и искусства широкое распространение получили новые формы культурной деятельности — творческие проекты. Они возникают и как самостоятельное направление деятельности по сохранению и развитию отдельных отраслей или учреждений культуры, и как некий творческий замысел, выраженный в конкретной художественной форме. Проект сегодня рассматривается как замысел, план, нацеленный на преобразование, как составная часть, как предварительная модель одной из форм социально-культурной деятельности по реализации разработанной концепции и является обязательным компонентом профессиональной деятельности творческой команды продюсера, арт-менеджера, коллектива учреждения культуры, министерства, инициативы частного лица.

Профессор Пермского университета культуры и искусства Г.М. Кузицына выделяет четыре вида проектных решений, с которыми сталкивается специалист:

а) прогнозное проектирование, в ходе которого разрабатывается стратегия развития объекта культуры в определенных условиях; обосновывается вероятностное решение этого объекта; выявляются перспективные культурные проблемы;

б) проектное прогнозирование, в ходе которого научно обосновываются этапы прогноза проектов различного уровня;

в) экспериментное проектирование представляет собой практическую проверку теоретических моделей, проводимую на определенных уровнях и сферах социально-культурной деятельности;

г) текущее, типовое проектирование, в ходе которого разрабатываются оперативные, тактические программы, планы, представляющие собой организационные виды деятельности.

Представленные виды проектных решений характеризуются общими, нацеленными на будущее планами, связанными с разработкой структуры проекта, и специфическими чертами, присущими конкретному учреждению культуры, социокультурной акции или объекту. Процесс проектирования основывается на методологических принципах, этапах, закономерностях, характерных для прогнозных технологий: учете духовных интересов и потребностей группы населения, на которую он рассчитан; проблемно ситуационном подходе в определении цели, которая направлена на решение задачи обеспечения эффективного воздействия на посетителей учреждения культуры в тех или иных социальных ситуациях; ориентировании на междисциплинарное использование взаимодополняющих методов выявления актуальных и перспективных для определенной социальной среды проблем и совместное сотрудничество.

Выбор методов проектной деятельности определяется такими условиями, как характер самого объекта проектирования, уровень проектирования, социально-экономическая и социально-культурная ситуация и т.д. Широко применяются методы информационно-целевого анализа прессы, телевизионных и радиопрограмм, а также мониторинг результатов опросов, рейтингов, выступлений отдельных возрастных, социальных, профессиональных групп населения.

Рассматривая проблемы педагогического проектирования, Т. Смысловская выделила макро — и микроэтапы, характерные для данного процесса:

1. Подготовительный, включающий принятие решения о необходимости проектирования новой системы, формы; выбор базовой модели проектирования; создание и запуск системы управления проектом.

2. Основной, включающий анализ и прогноз ситуации в значимой внешней среде; генерация проектных идей для образа новой системы; создание целостного проекта новой системы, формы, его редактирование и оформление.

3. Завершающий: включающий самооценку полученного проекта; независимую экспертизу проекта; доработку проекта и принятие решения по его освоению.

Однако проектные технологии в сфере культуры и искусства имеют и ряд особенностей, характерных именно для этого вида творческой деятельности. Художественный проект — это своеобразный ответ на «социальный заказ» общества, отклик в художественной форме на то или иное социальное явление. Грамотно разработанный творческий проект помогает менеджеру культуры избежать многих ошибок при его реализации, обойти «подводные камни» в непредсказуемом мире конкуренции, найти ответы на многие вопросы, связанные с его разработкой и реализацией.

В нем гибко сочетаются творческие, технические, финансовые и рыночные аспекты деятельности:

— во-первых, проект служит основанием для предполагаемой творческой работы и дает оценку результатам деятельности за определенный период;

— во-вторых, проект становится документом, который определяет курс действий и формы управления ими, он выполняет как стратегические цели планирования предстоящей работы, так и тактические — руководство и контроль исполнения различных действий по реализации проектируемых форм деятельности;

— в-третьих, проект в большинстве случаев может быть использован как средство для получения необходимых инвестиций и может служить мощным инструментом нахождения путей финансирования проекта;

— в-четвертых, проект обязательно рассматривается как документ, восприимчивый для различного рода нововведений (организационных, информационных, технических, технологических, экономических и т.н.);

— в-пятых, проект служит хорошей рекламой предполагаемой акции, программы, становясь своеобразной визитной карточкой проектной организации. Он должен быть компактным, красиво оформленным и информационно-насыщенным;

— в-шестых, проект демонстрирует готовность разработчиков идти на риск и является развернутым документом, страхующим успех;

— в-седьмых, проект является инструментом самообучения, поскольку его разработка есть непрерывный процесс познания и самопознания.

В рамках всей страны или одного региона могут разрабатываться как общая стратегическая программа оздоровления всей социально-культурной деятельности страны, региона, конкретных учреждений культуры, так и отдельные проекты, связанные с освоением одного из направлений общей программы, ориентированного на разработку отдельной формы или конкретного нововведения.

Введение

Стрит-арт – это не изображения, это множество разнообразных по форме высказываний. Просто потому что именно в этом качестве в современной Западной цивилизации используются образы в публичном пространстве (особенно на стенах улиц и других схожих объектах).

И поэтому, говоря о стрит-арте, необходимо говорить о риторике образов, включая в осмысление: автора и его жест, аудиторию и ее культурный фон, контекст и средства, а также цели и эффекты сообщения. Также стоит помнить, что в силу рефлексивности мышления, люди способны (порой чисто интуитивно) понимать эти моменты, а потому любой, кто делает стрит-арт, одновременно практикует некоторую форму мышления. Он думает не только о том, что сказать и что его подталкивает к этому высказыванию, но и о том, как и кем оно будет воспринято.

Это мышление прежде всего эстетическое (если помнить, что эстетика никогда не ограничивалась пределами прекрасного), хотя в нем есть и рациональные элементы. Ну, в конце концов, строгое логическое рассуждение с аргументами – это по большому счету частный случай эстетики мышления. В силу этого в данном «курсе» хочется избежать музеификации стрит-арта (хотя это и невозможно полностью, т. к. в какой-то степени нужны и история, и теория, и обзоры-перечисления) и поговорить скорее о тех мыслях, которые вызывает стрит-арт. К тому же многие его авторы ироничны и остроумны не только в своих работах, но и в публичных высказываниях. Однако замечу, что получившийся «курс» представляет сугубо авторский взгляд на стрит-арт и во многом расположен к выявлению в нем наиболее спорных тем.

Итак, начнем…

Стрит-арт нужно видеть. И лишь только потом говорить о нем. Однако, говоря о нем, мы привычно сбиваемся на обыденное и знакомое. Говорить о новом сложно. Намного проще приклеить ярлык, который хоть и не добавляет понимания, но позволяет избежать неудобств в обращении. Неудивительно, что стрит-арт пытаются как-то объяснить через сравнения с искусством, как классическим, так и современным. Но действительно ли это так нужно? Как мне кажется, стрит-арт совсем не нуждается в покровительственной защите от лица искусства.

Еще одна арт-практика?

«Граффити – это одно из немногих средств самовыражения, которое ты можешь себе позволить, даже если ты не имеешь ничего. И даже если ты не расправишься при помощи граффити с мировой нищетой, ты можешь заставить кого-то улыбаться, пока он ссыт». Бэнкси

Стрит-арт как явление – один из знаков современности. Его можно увидеть в любом большом городе. Но нужно ли определять, что такое стрит-арт? Наверное, да, поскольку о нем все равно говорят, порой подразумевая разное и делая сомнительные выводы. Определение позволит если не избежать, то хотя бы что-то противопоставить целому ряду неприятных тенденций, таких как: присвоение галереями и превращение в товар уличного искусства, неоправданное расширение области стрит-арта (когда им называют все подряд), неадекватные ожидания и восприятие. При этом интересно было бы понять место и значение стрит-арта без излишней метафизики и плодящихся сущностей.

Но «нужно» еще не значит, что это так уж просто. Назвать стрит-артом все, что происходит на улице – совершенно бесперспективно. Конечно, более-менее просвещенный человек вам скажет: стрит-арт – это красиво, ну и как минимум интересно. Пусть живет, это тоже искусство. Искусствовед к этому добавит лишь, что теперь все сложно, и искусство больше не ограничивается стенами музея или частной пинакотеки. Действительно, современное искусство породило много разных форматов, в связи с которыми стало удобнее говорить об арт-практиках, нежели об изображении чего-либо. И на первый взгляд стрит-арт (даже по «арт» в названии) можно легко вписать в этот ряд новых практик, наряду с ready-made, инсталляциями, хэппенингами, акциями и перфомансами.

Однако, как мне кажется, это было бы преждевременным, поскольку несмотря на отличия от классического искусства, все эти арт-практики имеют общие с ним конвенции и истоки (которые в общем-то и пытаются разными способами расшатать или деконструировать). Например, искусство модерна считало, что произведения должны быть посвящены вневременным сюжетам, поэтому постмодерн из штанов выпрыгивает в попытке быть актуальным и социально ответственным.

Вот только это все равно одна и та же идея, только понимаемая по-разному (словно идол, подпираемый с разных сторон, что гарантирует его устойчивость). У стрит-арта же совершенно другие предпосылки. Это что-то в духе «нарисовал – беги», «попался/не попался», «не изящно, но понятно», «мы ВХУТЕМАСов не кончали», а в ряде случаев еще и «залезешь на чужую территорию – убьют», «респект от братишек» и «я вам нах закрашу».

За работой

Да, конечно, как детище современности стрит-арт схож с постмодерном: он не чурается массовой культуры и эклектики, чуток к злободневным темам общества и не требует подготовленного зрителя. И все же к этим особенностям уличные рисовальщики приходят немного иными путями, чем те, кто запросто расскажет вам о своей преемственности с поп-артом, дадаизмом и позднесредневековой гравюрой. Так что искать прямую связь стрит-арта с каким-нибудь ленд-артом или с системой академий и галерей – то же самое, что искать у своего белорусского дедушки голубую кровь Габсбургов. В лучшем случае – занимательные совпадения, но не более.

Поэтому делать неразборчивые заявления, мол, «стрит-арт – это тоже искусство, ну такой (современный) подвид искусства», только на основании нескольких схожих черт – крайне поспешно. Хотя и можно. На это можно симметрично ответить: ну тогда стрит-арт – это подвид вандализма. Смотрите, ведь есть несколько общих черт. И да, лично мне больше нравится второй подход: стрит-арт я определяю как просвещенный вандализм. И более точного определения я пока не встречал. Ну разве что более поэтичное: арт-герилья.

Стрит-арт – это скорее продукт экспансии понимания в область маргинальной деятельности, чем результат выхода искусства за привычные рамки (тут результат может быть сильно похож на стрит-арт).

В упрощенном виде стрит-райтер от хулигана, портящего стены, отличается только подоплекой своей деятельности – она чуть более ответственная и осознанная. Она предполагает субъекта и содержание некоторого высказывания, а значит, лишена стихийности или заскорузлых идеологических штампов (что мы видим в рисунках вандалов? – бессмысленное закрашивание или перечеркивание, фаллосы, «я тута был», примитивные кричалки про жидомасонов и рептилоидов – а это и есть полный ноль и в части субъекта, и в части высказывания).

Стрит-арт в Москве. Работа художника под ником zoom

Не вижу ничего зазорного в том, что многие стрит-артисты были или могли стать подобными малевальщиками. Те же, кто приходит в стрит-арт из художественного образования, скорее всего либо продолжают «делать искусство» (и улица непринципиальна, что бы он по этому поводу умно не говорил), либо ищут брутальности и открытости (которой в искусстве ему не хватало).

Истоки просвещенного вандализма

Конечно, здесь стоит сделать важную оговорку: стрит-арт и его авторы по своим истокам очень многообразны. Это не направление в искусстве, которое логично вырастает из предшественников, это скорее некоторая полиморфная результирующая, в каждом конкретном случае имеющая более одного фактора влияния. Поэтому художники ХХ века (например, Ричард Хэмблтон, Энди Уорхолл, Кит Харинг, Жан-Мишель Баския и др.) безусловно были одним из источников для возникновения стрит-арта, но не единственным и, возможно, не главным. Другими источниками были:

> плакат и реклама ХХ века (не стоит забывать, что фасадами, плакатами и дизайном занимались Климт и Муха, Малевич и Лисицкий, мирискусники и Баухаус), развитие айдентики (лого теперь есть у любой группы);

> условные знаки субкультур (например, знаковый язык американских хобо, криминальные аббревиатуры, метки и образы, панк-граффити);

> надписи во время войн и революций (например, множество лозунгов в Париже 1968-го);

> а также целый ряд социальных процессов – рост отчуждения (в т. ч. в сфере образов и слов), ориентация на индивидуализм и самовыражение, усиление визуального элемента в культуре (с сохранением вербальности в его понимании) и другие.

Стоит заметить, что отчуждение с наибольшим размахом ХХ веке коснулось не только обычных рабочих, но и белых воротничков (журналисты, дизайнеры, креаторы, инженеры-разработчики и т. д.), что привело к поиску альтернатив. Отчуждение, возникающее на фоне массовых стандартизированных вещей, знаков и явлений обостряет запрос на что-то созданное «своими руками», вне устоявшихся конвенций.

Эксплуатацию сопровождала и агрессивная экспансия бизнеса в сферу образов и даже идеологий (например, корпоративная этика, политика бренда и т. п.). При этом воздействие рекламы и СМИ имеет неожиданный эффект: появляется значительное количество людей, интуитивно компетентных в оценке работы образов и сообщений. Этот феномен получил название «маркетолог внутри».

Воспринимая рекламу как часть среды, человек учится понимать и менять ее – отсюда, например, расцвет фотожаб и издевательств над рекламой в интернете, или раздражение в адрес брендов. Это не бессильная неприязнь к навязанным образам, это понимание механизмов, которое позволяет заставить образ работать против хозяев.

Одна из работ художника под ником Askew

Немаловажным было и появление аэрозольного баллончика с краской (а точнее – современного типа распылительного клапана) в 1949 году. Хотя и ошибочно приравнивать стрит-арт только к спрей-арту (об этом еще поговорим отдельно). Но еще раз подчеркну: как мне кажется, в каждом конкретном случае к стрит-арту могли побудить очень разные вещи – кого-то альбом с современным искусством, а кого-то местный граффити-хулиган, который начал к бомбинг-буквам добавлять чуваков с пушками или грудастых блондинок.

Две традиции стрит-арта

Тут можно упомянуть еще и такое наблюдение: некоторые (я в том числе) выделяют несколько традиций стрит-арта. Прежде всего англо-американская и французская (континентальная), которые как раз отличаются тем, что в первой ощутимо больше выходцев из социальных низов, а во второй – довольно много людей с образованием, а то и с двумя и более. Неудивительно, что у одних отсылки к массовой культуре и локальной версии какой-то субкультуры, а у других еще и к классическому искусству.

В англо-американском стрит-арте более ощутим культурный фон граффити: здесь до сих пор не одобряют сотрудничество с коммерческими фирмами и часто выясняют «кто кому продался». Также заметно тяготение к элементам примитивного, племенного и территориального в человеке, хотя и с элементами рефлексии. Для них актуальны и граффити-войны (например, между Бэнкси и Кинг Роббо).

Французский стрит-арт ощутимо более социален, но и рафинирован. Это заметно не только в гуманитарном образовании, но и в идеях служения обществу, попыток вписаться в городской ландшафт, не искажая и не разрушая среды (что во многом объясняется тем, что они творят в городах с прекрасной архитектурой, чего нельзя сказать о рабочих районах). Многие работы континентального стрит-арта гипер-рефлексивны, порой даже в ущерб образности – приходится дополнять его пояснениями в интервью и текстах выставок.

Можно выделить и другие традиции: например, латиноамериканский стрит-арт, довольно молодой арабский стрит-арт и другие (впрочем, в них всегда заметно влияние одной из выше перечисленных традиций).

После граффити?

История стрит-арта довольно коротка – с самыми искусственными удревлениями получится меньше 40 лет (если считать от первых опытов Ксавье Пру, более известного как Blek le Rat, в 1981 году). В дедушки стрит-арта можно записать и Ричарда Хэмблтона (особенно его серии работ «Crime Scenes» и «Shadowman»). Замечательные доисторические предки, вроде Kilroy was here и Taki 183 – не в счет. А как заметное явление он и вовсе сложился лишь на рубеже веков – в конце 90-х – начале 2000-х. При этом возникающие в последние 15 лет определения стрит-арта обычно страдают небрежностью.

«Здесь был Килрой» – рисунок-граффити, пользовавшийся огромной популярностью в англоязычных странах Запада в период с начала 1940-х по конец 1950-х годов и ставший частью массовой культуры того времени

Классический вариант: стрит-арт – это пост-граффити. Идея в целом понятна: большинство художников первой волны прежде были граффити-райтерами (это утверждение уже ощутимая натяжка, т. к. не для всех так), следовательно, делается вывод, что они со временем отошли от букв и тегов к сложным и простым образам или к иным техникам (уличная скульптура, принты, мозаика, скретч и т. д.).

Однако граффити слишком тесно связано с субкультурой гетто и ни к каким поискам других техник не побуждает. Да и в современном стрит-арте уж давно доминируют клей и постер, а не баллончик. Рисующий граффити обычно узко ограничен в самой мотивации, даже если рисунок содержит не только буквы, но и образы. Эти мотивы весьма понятны: заявить о себе, пометить территорию, похвалиться или оскорбить кого-то (почти то же самое можно увидеть в первоначальном рэпе – саморепрезент, дис, баттл).

Как заметил питерский стрит-артист agon_noga, в граффити главный принцип «Я есть», а в стрит-арте – «Я так думаю». Но по мне лучше: «Я говорю», где высказывание буквально является актом (пойти и сделать стрит-арт). Причем подобное «Я говорю» в полной мере охватывает не только сознательное высказывание, но и бессознательное – то, что «сказалось» якобы, само собой.

В этой версии мне нравится лишь негласная предпосылка, но не логика. Я имею в виду, что один из подразумеваемых мотивов развития граффити в нечто большее – это естественное для человека желание выделиться, удивить и соблазнить другого чем-то оригинальным или необычным. И вероятно те, кто хотели обращаться ко многим (а не только локальной тусовке «в теме) действительно составили первые ряды стрит-арт-неофитов. Граффити показало пример и тем оказало влияние.

Но верно и то, что появление стрит-арта в значительной степени повлияло на нынешние граффити и почти целиком вобрало их в себя. Почти, т. к. в целом ряде абстрактных граффити (Loomit, Graphic Surgery, Фелипе Пантоне и др.) или тех, кто продолжает оставаться граффити-шрифтовиком (Daim) можно увидеть то самое пост-граффити – граффити, оторванное от своих субкультурных корней. Впрочем, и абстракции могут служить формой для высказывания, и тогда это уже стрит-арт (или муралс/монументальная графика как в случае Askew).

Одна из работ художника под ником 1010

При этом я думаю, что уже в граффити был заложен определенный потенциал, который мог реализоваться намного шире, чем первоначально. Дело в том, что граффити, которые поначалу представляли собой создание своего уникального шрифта для букв – это такая интервенция в отчужденную сферу языка. Кроме того, использование спрей-краски оставляет большой простор для выражения – от сложных, детализированных рисунков до чистой экспрессии тела и эмоций. Все это и реализовалось в стрит-арте.

Небольшой итог

Что считать искусством, а тем более современным – это великие проблемы философской эстетики, и по большей части они неразрешимы – потому что искусство многообразно и изменчиво. Определить нечто новое через привычное, но малопонятное – так себе затея, по крайней мере для этого нового. По-настоящему новое требует нового языка, новой смысловой оптики. Иначе вместо понимания специфики вы будете обречены на повторение банальностей и ощупывание слона по частям.

Работа Ричарда Хэмблтона из серии «Shadowman» (начало 1980-х)

Говоря о стрит-арте, стоит более критично воспринимать эту «приставку» «-арт». Уличное искусство – не самый удачный термин, потому что оно не является одним из доменов или направлений современного искусства. Оно «искусство» в том более широком смысле, который был хорошо известен античным грекам (технэ) и довольно отчетлив в русском – искусство как мастерство, как искусность в технике и выразительности, а в каком-то смысле и сноровка (проникнуть, сделать, не попасться).

Этот «-арт» вообще доставляет ощутимые неудобства многим, особенно в России, где «художник» – это сильно нагруженное означающее (в отличие, например, от более абстрактного artist). Никита Номерз однажды сказал, что ему всегда проще говорить «я занимаюсь стрит-артом» (вместо «рисую») – и это звучит как неуклюжий канцелярит, но сохраняет связь с истиной. К тому же «уличный художник» звучит как человек, который в парке пишет за деньги быстрые портреты или развлекает зевак эффектным рисованием каких-нибудь природных или космических пейзажей, или создает ЖЭК-арт.

В отличие от совриска, стрит-арт все еще сопротивляется коммерциализации и деловитому участию галерей/кураторов (которые почти сразу же начинают решать по старинке: у кого есть пресловутая художественная ценность, а кто – мимо проходил). Он отказывается от подготовки зрителя и часто вместо деструкции языка/стереотипов использует их напрямую. А главное, стрит-арт все еще остается пафосным, серьезным и наивным, даже в своей иронии (никаких постмодернистских увиливаний от сообщения, никаких надежд на то, что «текст/образ вывезет»).

В этом смысле стрит-арт неотделим от вопросов этики и политики. И позиция высказывания уличного искусства – это современная версия пролетарского сознания. Это форма высказывания, близкая к искусству, но ориентированная на преодоление отчуждения в городской среде. Стрит-арт не привязан к эстетической норме, к стилистике и технике, зато в нем почти всегда ощутимо обращение к уличному зрителю и среде.

Само понятие «стрит-арт» можно использовать в расширительном и в более узком смысле. В расширительном смысле стрит-арт – это новая волна урбанистического творчества, включающая в себя практически любое (некоммерческое) эстетико-смысловое вмешательство в среду города (от декора и муралс до политических трафаретов).

В узком смысле стрит-арт – не столько реальность, скорее некоторый ориентир, позволяющий отделить попытку выражения от реализации других целей. В этом смысле я и предлагаю его рассматривать в данном курсе. Ярлыки вроде «уличная волна» или urban-art ничего нового по этому поводу не добавляют. Хотя и слово «стрит-арт» в определенной степени скомпрометировано.

Работа Рона Инглиша, сделанная в Вифлееме

И кстати, именно во втором смысле отнюдь не всякое «уличное» высказывание является стрит-артом. Эта граница хорошо ощущается, но нелегко формулируется. Например, рисунки на стене в Вифлееме, сделанные в 2007 году группой художников (Banksy, Ron English, Peter Blake, Antony Micallef, Paul Insect, Faile и др.) – это социально-политическое высказывание, сделанное в ситуации, когда одни лишены голоса, а другие – обладают властью заткнуть рты неудобным спикерам.

Несколько стрит-артистов, уже после этого рисовавших на палестинских территориях, были насильно высланы властями Израиля. Это стрит-арт, который призван привлечь внимание к сказанному, а не говорящему (хотя тупые масс медиа предпочли заметить только присутствие Бэнкси в инфоповоде).

Но очень похожие акции, сделанные JR в фавелах Рио-де-Жанейро или большим коллективом художников в Тунисе (проект Джербахуд) не впечатляют и не несут ощутимого высказывания, хотя они и снабжены умными текстами о правильных вещах (стрит-арт и проект с куратором – вещи малосовместимые).

Работы JR в фавелах Рио-де-Жанейро

Эти акции в странах третьего мира – скорее перфоманс с социологическим подтекстом, который, во-первых, рассчитан только на зрителя первого мира, а во-вторых, привлекает внимание к художнику, а не к проблеме. И само собой, всё легально и согласовано по линии дипконсульств (не удивлюсь, если узнаю, что JR сопровождал отряд автоматчиков – обычное дело для санкционированных поездок иностранцев в фавелы). Особенно этим грешат французы. Подобный «стрит-арт курильщика» заранее создан, чтобы стать фотовыставкой с кураторскими текстами в галерее, расположенной в фэшн-районе одной из европейских столиц.

Однако ценность стрит-арта не в том, что он на улице. Он хорош тем, что радикально пересматривает контекст всякого изображения/высказывания – вопросы границ и культурных ранжиров, серийности, авторства, легальности самовыражения, этики образов, контекста восприятия, целей эстетического высказывания. Вот об этом мы и поговорим в следующих текстах курса.

1. АРТ-…

Первая составная часть сложных слов.

Обозначает отнесенность чего-л. к искусству, а также соответствует по значению слову «художественный».

* ► По оценке авторов книги (сотрудников австрийской компании Kunst Asset Management Gmbh), стоимость мировых арт-активов (только живопись) составляет $250 млрд. (Изв. 18.01.06). Когда Мартину Криду в 2001 году присудили престижную премию Тернера, многие недоумевали, хотя вообще-то в Англии ко всевозможным арт-причудам относятся весьма лояльно. (Газета.ру 09.11.10). ..есть отдельные очень успешные картины в зрительском смысле, есть хорошие арт-проекты и есть плохое кино, которого везде много, а середины практически нет. (Газета.ру 24.12.10). *

Є От англ. art ‘искусство’.

2. …-АРТ, а, м.

Вторая составная часть сложных слов.

Обозначает искусство того направления, которое указано в первой части.

☺ Дент-арт (см.), лэнд-арт (см.), мейл-арт (см.), нет-арт (см.), оп-арт (см.), паблик-арт (см.), поп-арт (см.), фейс-арт (см.).

* ► В лучшем случае тебе предложат студенческий КВН.., в худшеммнекое бессвязное, необузданное действо (типа граффити или стритарта) с налетом анархизма, с привкусом цинизма и бессовестно пустое по форме и содержанию. (НИ 26.09.06). Многие анимешники сами не прочь порисовать. Их творчество называется фан-арт — такие забавно-трогательные картинки в японском стиле. Фантазия не ограничена: можно повторить сюжет аниме, можно придумать своего героя. (Новая газета 30.07.07). В Музее творчества аутсайдеров, который существует 12 лет, собраны работы в стиле «брют-арт». Это произведения асоциальных людей — чудаков, душевнобольных, бомжей-самоучек. (НИ 09.11.07). *

Є От англ. art ‘искусство’.

Целью данной заметки стало не столько, почему арт-группа «Война» — это искусство, это итак уже многим очевидно, а скорее разобраться, что это за вид искусства, какие у него особенности, и как его классифицировать, иными словами вопросы теории.

Однако перед этим, продублируем в вкратце, что такое арт-группа Война и все-таки почему, то, что они делают — искусство. Арт-группа Война включает в себя в общей сложности около 50 человек. Свою историю ведет с 2007 года. За это не продолжительное время, акции, проводимые арт-группой Война вызвали обширные общественные дискуссии, активно обсуждались не только в арт-тусовке, но и среди людей, обычно искусством не интересующихся.

Наиболее известные из этих акций —

публичная групповуха в музее в день выбора президента под лозунгами «Еб*сь за медвежонка»;

65-метровый Х*Й на разводном Литейном мосту в Санкт-Петербурге прямо напротив здания ФСБ, за который группа была номинирована на шестую премию Инновация;

пробег по машине с мигалкой с синим ведром на голове;

«дворцовый переворот» в ходе, которого были перевернуты несколько милицейских машин, и за который один участник группы ожидает суда по статье 210 УК («организация преступного сообщества»), двое других проходят по статье 213 УК РФ («хулиганство по мотивам ненависти и вражды в отношении какой-либо социальной группы», т.е. милиции).

Данные провокации, просто не могли не привлечь внимание широких слоев населения. В большинстве своем люди либо восторгались беспредельной смелостью акций, либо обсуждали их действия как крайне аморальные и заслуживающие жесткого наказания, некоторые сочувствовали, многие называли идиотами.

Совершенно очевидно, что Война в своих провокациях пошла дальше, чем любые остальные акционисты российского, а может и мирового современного концептуального искусства, до нее. Акции Войны глубоко политичны, сами участники группы активно говорят о том, что это, прежде всего, акции направленные на обличение коррупции и беспредела среди властных структур, и того абсурдного существования, до которого российское общество в результате этого дошло.

При этом назвать их оппозиционерами или простетантами тоже не уместно, так как участники группы не выдвигали никаких требований, а действия, ими совершаемыми выглядели скорее невменяемыми или хулиганскими, нежели повествующими о проблемах российского общества.

Впрочем, за всем этим на самом деле стоит серьезный и осмысленный художественный жест. Известно, что искусство делает форма, а одно и тоже содержание может быть выражено разными способами. В данном случае, содержание, вкладываемое в данные акции есть позиция участников группы, заключающаяся в том, что:

На властный беспредел необходимо обращать внимание именно в рамках такого же беспредела, а абсурдность жизни в современном российском обществе выражать в форме такой же абсурдной.

Так прыгание по машинам с ведром на голове – на самом деле акция в рамках борьбы с мигалками на машинах чиновников, а «Дворцовый переворот» не, что иное как переворот машины с мусорами, то есть мусорки, дабы ее очистить от оборотней в погонах и продажных ментов.

Более того, сам факт, того что против участников группы были выдвинуты столь серьезные обвинения с максимальным сроком лишения свободы до 20 лет, вместо логичных 15 суток и штрафа, также в некотором роде играют на руку «Войне» лишний раз подчеркивая безумность, несправедливость и бесчеловечность нашей милиции и власти, а также абсурдность и незащищенность жизни в российском обществе. Ведь в нашей стране есть преступники гораздо страшнее и опаснее.

В данном контексте акции «Войны» – уже не хулиганство, а емкий художественный образ.

Безусловно, обывателю может показаться, что за матом, аморальщиной и глупостью здесь не скрывается ничего, однако врядли любой мыслящий человек скажет, что никогда не задумывался о тех проблемах, которые пусть столь радикально, но высказали участники группы, поставив себя в весьма затруднительную ситуацию, и пребывая в данный момент в СИЗО Кресты, ожидая окончательного решения суда, касательно своей дальнейшей участи.

В любом случае, в Интернете представлено очень много информации на этот счет, в том числе интервью с самими участниками группы. Интересно поговорить о другом, о самом явлении такого радикального акционизма. Что это такое с точки зрения теории искусства?

Участники группы «Война» не сотрудничают с арт-индустрией – галереями, менеджерами, кураторами, сами полностью подготавливая свои акции и их теоретическое обоснование. Никоим образом, по крайней мере, очевидным, не связаны они и с коммерческой стороной. Произведения создаются художниками не с коммерческой целью, а с расчетом транслирования и тиражирования его в сети Интернет. В данной связи, когда арт-рынок в лице своих главных институций казалось бы полностью подчиняет себе искусство, а художники вынуждены выстраивать в рамках данной системы свою карьеру, участники арт-группы «Война» выглядят от этих процессов совершенно свободными.

Неслучайно, многие даже в арт-тусовке восприняли «Войну» негативно, ведь те активно обличали их в худшем случае коньюктурность и ангажированность, а в лучшем — зависимость от рынка и коммерции. В то время, как многие стали пытаться действовать в стиле арт-группы «Война», а некоторые даже ложно публиковали свои акции от ее имени. Искусство, как известно должно быть свободно. Большую службу здесь им, конечно, сыграл Интернет. Получается своего рода медийный арт акционизм, когда средствами массовой коммуникации обществу транслируются идеи и образы, которые никогда бы не прошли цензуры на официальных СМИ.

Если начиная с дадаистов такие акции были публичными в прямом смысле слова, то на акции «дворцовый переворот» арт-группы Война, по понятным причинам, никто кроме них и случайных прохожих не присутствовал. То есть у такого рода акций нет реальных зрителей, но именно их бурная реакция, часто негативная и не связанная с областью искусства, возводит их в ранг художественных. На примере «Войны» видно, что именно реакция интернет пользователей в виде многочисленных ретрансляции, комментариев и обсуждений, а не сами видео и фотографии являются продуктом этих акций. Именно эта реакция, то есть вирусная ретрансляция в сети, делает из этого художественный продукт, а даже не те символы и коды, заложенные в самой акции. Без публичной огласки и ретрансляции, это, в самом деле, скорее хулиганство, нежели независимый художественный жест.

Получается, что медийный арт-акционизм не нуждается ни в экспозиционном пространстве, которое берет на себя Интернет, ни в критиках или менеджерах его продвигающих – публика силой своей реакции сама в состоянии констатировать интересно это или нет, и если да, то это автоматически становится художественным жестом. Вообще грань, где проходит разница между хулигантством и искусством в современном искусстве достаточно забкая, раньше часто так и было: если слово Х*Й написано в стенах галерей, то это искусство, а если на стене в лифте – хулиганство. С другой стороны, то, что делает «Война» честнее, ведь приходя в галерею и читая Х*Й или что-то в этом роде уже далеко не первый раз, чувствуешь себя обманутым, но никуда от этого не можешь деться, тебе навязывают это смотреть. А просматривая видео в Интернете, ты сам волен решать достойно это твоего внимания или нет. С другой стороны, получается, что художники, став более свободными от галеристов, вынуждены рассчитывать только лишь на себя и качество своего продукта, то есть такое искусство более искренне, более зрелищно, более радикально, чтобы заслужить внимание публики само по себе, а без пиар и рекламных технологий. Можно констатировать существенный сдвиг в репрезентации художников. В данной связи, действия арт-группы «Война» имеют даже еще большее значение, чем казалось. Это не только серьезный прецедент в современной жизни российского общества, и «Война» здесь как некий термометр фиксирует его состояние, но беспрецедентное и чрезвычайно интересное по свое сути явление с точки зрения теории искусства и эстетики.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *